Эти первые наблюдения над дикими и домашними гагачатами дали нам много интересного. Они показали, какое огромное влияние в природе имеют подражание и инстинкт стайности.
На следующий день дикие гагачата еще более освоились и уже вместе с нашими плыли к берегу, когда им кричали «кру-кру».
На третий день, когда мы собрались обедать, в комнату вдруг вбежала Рая.
— Скорей! — закричала она. — Гагачата уплывают!
Мы выскочили на берег. Заливчик был пуст, а далеко в море виднелась плывущая гага. Следом за нею по воде двигалась целая масса черных точек. Значит, в наш заливчик прилетела дикая гага, может быть, даже мать тех самых трех гагачат, и увела своих, а заодно и всех наших.
В один миг мы с Николаем сели в лодку и пустились в погоню. Море было совсем тихое. Гага с гагачатами плыла очень быстро, направляясь к соседним островам. Но мы нажали на весла и начали нагонять беглецов. Вот они уже близко. Гага, видно, попалась чадолюбивая, она никак не хотела улетать и бросать такое большое семейство. Она плыла все быстрей и быстрей, уводя за собой гагачат.
Мы начали выбиваться из сил и отставать. Состязание, казалось, было проиграно. Наконец я почувствовал, что грести больше не могу. Я бросил весла и, прощаясь с гагачатами, закричал:
— Прощайте, кру-кру-кру!
И тут вдруг среди гагачат произошло смятение: они сбились в кучку и приостановились.
— Кру-кру-кру! — закричали мы оба.
Гага, увидев замешательство выводка, тоже остановилась. Она повернулась к птенцам и, хлопая по воде крыльями, кричала, звала за собою.
Так состязались мы с дикой птицей, маня к себе гагачат.
Птенцы толпились в нерешительности: куда же плыть? Наконец некоторые повернули и поплыли в нашу сторону, а за ними последовал и весь выводок. Только три диких гагачонка остались возле гаги.
Напрасно она кричала и металась по воде, стараясь привлечь к себе птенцов. Для тех, кто родился среди людей, в инкубаторе, кто жил в углу за печкой, для тех зов «кру-кру» оказался более знакомым и близким, чем призывный крик дикой птицы.
Так и прожили гагачата у нас в вольере около месяца. За это время мы очень привыкли к своим питомцам и с сожалением думали о том, что скоро придется с ними расстаться, подпустить наших гагачат к диким выводкам.
И вот, наконец, наступил этот день.
Мы посадили всех гагачат в две корзины, отвезли на соседний остров. Там в небольшой бухточке плавали дикие гаги со своими птенцами. Наши гагачата тут же присоединились к ним.
Николай поставил парус, и мы поплыли обратно, с грустью оставляя малышей. Случайно я обернулся к острову:
— Коля, Коля! Глядите, что делается!
Николай обернулся. За нами следом, растянувшись длинной вереницей, плыли гагачата. Они старались изо всех сил догнать быстро уходившую лодку.
Мы сняли парус, остановились, и весь выводок с радостным писком окружил нас.
Пришлось возвращаться обратно и опять подпускать гагачат к дикарям.
Чтобы обмануть наших питомцев, мы перетащили лодку через песчаную косу на другую сторону острова. Гагачата, очевидно, решили, что мы тут же, на берегу, и занялись отыскиванием еды в прибрежной растительности.
В последний раз мы полюбовались своими малышами: «Ну, оставайтесь, растите на воле!»
Мы обогнули косу и поплыли домой.
ПО ГОРНЫМ ТРОПАМ
От Майкона до Гузерипля
ного самых различных мест объехал я за всю свою жизнь, а вот на Кавказ впервые попал только в 1954 году.
В октябре я поехал в Кавказский заповедник. Управление заповедника находится в Майкопе. Это чудесный городок. Белые домики с зелеными ставнями. Возле каждого домика сад. Улицы прямые, широкие, все сплошь обсажены деревьями.
Когда я приехал, было тепло совсем по-летнему, но листва на деревьях уже начала вянуть: Желтые листья висели на концах ветвей, падали на тротуары, на мостовую. Ярко светило солнце, и от золотой листвы весь городок казался еще светлее и наряднее.