Если кладка была закончена, в гнезде чайки обычно находилось три яйца, и только очень редко их бывало четыре.
Наблюдая за птицами, я установил, что даже и после того, как чайки садились насиживать яйца, они все время продолжали подстраивать свои гнезда, подсовывая под яйца стебли и листья завядшего камыша. Таким образом, гнездо с каждым днем становилось все выше и выше, представляя собою в конце концов своеобразную башенку, на самом верху которой в углублении — в лоточке гнезда — сидела птица.
Растительность вокруг гнезд день ото дня тоже поднималась вверх, и птицам, сидящим на высоких гнездах, легче было наблюдать за тем, что творится кругом.
Находясь на острове, мы вскоре подметили, что яйца у чаек насиживает не только самочка, но и самец.
Вот в гнезде сидит одна из птиц. Неожиданно она начинает беспокоиться, вертеть головой — видимо, что-то заметила. Так и есть: к гнезду подлетает ее парочка. Кто из птиц самец и кто самка, сразу сказать очень трудно — по внешнему виду они совсем одинаковые: оба белые, с сизыми крыльями и темными, будто бархатными головками. Но если получше приглядеться, обычно в паре находящихся рядом птиц одна бывает немного покрупней, помассивнее; это самец. А та, что потоньше, поизящнее, — самочка. Именно она-то чаще всего и сидит на гнезде; самец занимает его гораздо реже.
Но вот самец подлетел к гнезду. Самочка сейчас же встает с пего, тянет к своему «другу» головку, а он — к ней, будто здороваются. Потом самочка улетает покупаться и покормиться, а самец садится насиживать яйца вместо нее. Прежде чем усесться в гнездо, он хлопотливо оправляет его края, подсовывает небрежно торчащие стебли и листья, потом переворачивает клювом яйца на другой бок, укладывает их в лоточке гнезда и, только приведя все в порядок, усаживается в гнездо и деловито оглядывается по сторонам. Так он и будет сидеть в гнезде, пока не вернется самочка и не сменит его.
Ну, а если к сидящей в гнезде птице подсядет чужая чайка? Тогда «хозяйка» гнезда стремительно бросается на нее и гонит прочь.
Много еще занятных сценок из жизни птиц удалось наблюдать нам, расхаживая по острову.
Но, помимо того, мы неожиданно обнаружили, что, кроме чаек, на острове гнездятся и другие птицы.
Однажды, передвигаясь на лыжах среди зарослей рогоза, я заметил прямо перед собой какую-то пеструю кочечку. Я чуть было не наехал на нее. И вдруг мне показалось, что «кочечка» слегка шевельнулась. Наклоняюсь, гляжу: «Да ведь это же кряковая утка сидит в гнезде!» Птица всем телом припала к земле и замерла.
Я был поражен такой стойкостью инстинкта насиживания у дикой птицы. Ведь я находился совсем рядом, мог схватить ее прямо рукой, а утка, припав к гнезду, не двигалась с места.
Других крылатых обитателей островка мы обнаружили, плавая возле него на лодке.
Во многих местах края сплавины представляли собой очень тонкую, полужидкую тряснистую поверхность, едва-едва скрепленную отдельными пловучими корневищами. На этой трясине по закрайкам острова гнездились не чайки, а более мелкие болотные птицы — черные крачки. Они, так же как и чайки, устраивали свои гнезда из завядших стебельков и листьев болотных растений; но только эти гнезда были значительно легче чаечьих и отлично могли удержаться даже на полужидкой трясине.
Когда мы приближались на лодке к гнездовью крачек, птицы яростно нападали на нас; однако бить грудью и крыльями, как это делали чайки, не решались, а только с громким писком носились над головой.
Но совершенно иначе вели себя крачки, если на территорию их гнездовья залетала чайка. Тут они бросались на непрошенную гостью и щипали ее своими острыми, как иголочки, клювами. Чайка сейчас же спешила убраться прочь.
Помню даже такой случай. Это было в июне, когда чайчата начали подниматься на крыло. И вот один из чайчат случайно пролетел над местом гнездовья крачек. На него накинулись две крачки, вероятно имевшие поздний выводок птенцов.
Небольшие птицы принялись колотить и щипать чайчонка, который был значительно крупнее их. Одна из крачек с разлету ударила чайчонка в голову. Тот затрепетал крыльями и, пролетев несколько метров, упал в воду.
Я сейчас же сел в лодку и попытался подъехать к птенцу. Но он, опомнившись от удара, пустился вплавь удирать от меня и скрылся в прибрежных зарослях.
Однако в воздух он так и не поднялся.
Кроме тех птиц, которые гнездились на самом островке, нам удалось наблюдать и других, строивших пловучие гнезда в зарослях камышей, на мелководье.