У молодняка
Я провел в загоне павианов почти целый день. Под конец к нам пришел Георгий Иванович.
— Ну что, не съели вас тут? — весело спросил он и предложил пойти в соседнюю, такую же вольеру, где находились павианы-подростки.
Мы отправились туда. Вторая вольера представляла такой же огороженный изгородью участок горы. В этом загоне сидели тоже павианы, только молодые. Они были значительно более доверчивы, нежели старые, подходили к рукам и позволяли себя гладить, а некоторые даже сами лезли на руки. В особенности хорош был совсем ручной молодой самец Лебедь. Он буквально не сходил с рук Георгия Ивановича. А потом, познакомившись со мной, забрался и ко мне на плечи, на спину и стал обшаривать карманы халата. В верхнем грудном кармане у меня лежала конфета. Лебедь достал ее, развернул и с удовольствием съел.
Вскоре в вольеру пришли юннаты. Они принесли целое ведро моркови. Обезьяны с радостью бросились к своим давнишним приятелям, залезали руками в ведро, выбирали оттуда морковь и набивали ею защечные мешки.
Лебедь, тоже соблазнившись лакомством, побежал к юннатам и стал доставать морковь из ведра. Наевшись, он вновь подбежал к Георгию Ивановичу, встал на задние лапы и подал ему руку, будто здороваясь.
— Ну, здравствуй! — засмеялся Георгий Иванович и взял Лебедя за руку. — А вы за другую берите, — предложил он мне.
Лебедь очень охотно протянул и мне свою черную, будто в перчатке руку, и мы втроем пошли прогуливаться по дорожке.
Четвероногие грабители
Уже вечерело, когда мы с Георгием Ивановичем вышли из загона павианов.
— Поймали тех беглецов? — поинтересовался я, проходя мимо вольеры макак.
— Одну поймали, а вторую, наверно, завтра изловим.
— А что, павианы не вылезают через ограду? — спросил я.
— Нет, теперь изгородь устроена такой вышины, что нм никак не перебраться. А в первые годы, когда загон был только что построен, частенько удирали. Бывали случаи, по нескольку месяцев на воле жили — никак не могли их поймать.
— Чем же они питались?
— Таскали что сумеют. Подберутся, бывало, к какой-нибудь клетке, просунут через решетку лапу и вытащат корм. Из кухни тоже таскали, когда там зазеваются. А то еще… — Георгий Иванович невольно рассмеялся, — прямо грабежом занимались.
— То есть, как «грабежом»? Кого же они грабили?
— А местных жителей. Утром, бывало, идут из поселка в город, несут продавать на рынок овощи, фрукты. Вдруг из кустов как выскочат эдакие чудовища, за сумки хвать! — и начнут там рыться. Кто яблоки, груши, кто виноград тащит, а кто вместе с сумкой прямо в кусты…
Один раз. здоровенный самец у нас удрал, по кличке Яшка. Вот он утречком выскочил из кустов — и к какому-то старичку. Цаи у него корзинку, а в ней сотня яиц. Старичок испугался, бросил корзинку. Яйца — на землю. Какие разбились, какие1 Яшка потом уж разбил и съел. Старик к нам в питомник бежит: «Что же вы тут зверье распустили?» Делать нечего, пришлось за убытки платить.
Сколько мы тогда за этих сорванцов переплатили!
А то, помню, вдруг звонок из милиции. «В чем дело?» — спрашиваю. «Немедленно, — говорят, — пришлите людей ловить вашего зверя. Он только что напал на охрану туннеля». — «Этого еще не хватало!» Беру людей, бежим на место происшествия.
Оказывается, Яшка прогуливался по дороге, поджидал, наверно, кого-нибудь с фруктами. А никто не идет. Яшка дошел до железной дороги, там туннель. У входа охранник стоит с винтовкой. Как на грех, тот из кармана платок носовой вынул, чтобы лицо вытереть.
Яшка прямо к охраннику, хвать за платок! Вырвал — и бежать. Тот перепугался: «Что за чудище? Как с ним быть, если опять нападет: стрелять в него или нет?» Позвонил по телефону на станцию, а со станции, значит, к нам.
Пришли мы к туннелю. Видим, Яшка тут же на дереве сидит. Как его оттуда достать? С собой я захватил сетку для отлова и фрукты, чтобы его подманить. Положили фрукты на дорожку, сами в кусты спрятались. Яшка ждать не заставил, прыг с дерева, схватил яблоко, мы и опомниться не успели, а он уже опять на верхушке. «Э-э, брат, — думаю, — так ты все яблоки поешь и не попадешься». Тогда я велел своим помощникам спрятаться каждому возле дерева. Поблизости деревьев было немного, всего четыре пли пять.