Оглянулся, а мой Петр Иванович уже в воде — вернее, в грязи; барахтается выше пояса. Вид перепуганный.
— Ничего, ничего, — успокаиваю я, — здесь неглубоко, утонуть нельзя. Вы животом старайтесь на корневища лечь и ползите; ползите подальше от места, где провалились. И лыжи с собой тащите.
— Да как же я их потащу? — не понимает Петр Иванович.
— Очень просто: веревку в зубы, вот так… Ну, поползли помаленьку. Смелее, смелее!
Петр Иванович ползет, то погружаясь в топкую грязь, то выбираясь из нее. В зубах он крепко держит веревку от лыж. От этого вид у него кажется сердитый, прямо зверский.
Я еле удерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Наконец он выбирается на более твердое место и встает на лыжи во весь свой огромный рост. Теперь я уже не могу больше выдержать и громко смеюсь. С одежды Петра Иоановича ручьями течет вода; на его шляпе, на плечах, даже на бороде повисли какие-то длинные зеленые водоросли. Сейчас он похож не на звездочета, а на настоящего водяного. Как жаль, что у меня с собой нет фотоаппарата! Получился бы замечательный снимок.
По возвращении домой я дал приятелю переодеться. Правда, моя одежда была ему не совсем по плечу: рукава рубашки едва по локоть, а брюки — немного ниже колен. Но разве это могло кого-нибудь огорчить в такой чудесный, солнечный день?
— А как же краски и стульчик? — вдруг вспомнил приятель про вещи, оставшиеся на месте «катастрофы».
— Все устроим, — утешил я его. — Сейчас возьму удочку, схожу на остров и выужу.
Однако на деле это оказалось совсем не так просто. Стульчик я зацепил крючком и сразу же вытащил, а вот деревянный ящичек с красками хоть и плавал на жидкой поверхности, но подцепить его крючком никак не удавалось. Так и пришлось мне лечь на живот, подползти почти к самому месту происшествия и концом удилища кое-как подтащить злополучный ящичек.
Через час мы уже пили на крылечке чай и весело поглядывали на зеленый остров, над которым, как белые бабочки, носились чайки.
Свой рисунок Петр Иванович вставил в рамку и повесил у себя над диваном.
Сколько раз потом, сидя у него в кабинете, особенно в зимние вечера, когда за окном завывала вьюга и сыпала в стекла горсти мерзлого снега, мы весело вспоминали о том, с какими трудностями и приключениями явилось на свет это произведение искусства.
Мы готовимся к наблюдениям
Зимой, когда все озеро Киёво и пловучий остров покрылись льдом и снегом, мы решили соорудить специальное приспособление, с тем чтобы будущим лотом было удобнее наблюдать за поведением гнездящихся птиц.
В ближайшем лесхозе мы купили столбы и доски, привезли весь этот материал на санях прямо на остров, потом пробили ломом смерзшиеся корневища, опустили в прорубь столбы и вколотили их в дно водоема. На этих столбах мы устроили из досок широкие настилы. Получились просторные помосты, примерно около двух квадратных метров каждый. Их мы сделали четыре штуки в разных концах островка. На такой помост можно было лечь, затаиться и спокойно наблюдать в бинокль, а может, даже и простым глазом жизнь диких птиц. Чтобы наши помосты нe очень выделялись на общем фоне острова весной, когда стает снег, мы их сделали низкими, вровень с поверхностью самого острова, да еще сверху забросали сухим рогозом — в общем, как можно тщательнее замаскировали места наших будущих наблюдений. Теперь оставалось только ждать весны и прилета птиц.
И какое же это было томительное ожидание! Все время в душу закрадывалось сомнение: а что, как чайки заметят паши сооружения и не будут вить вокруг них свои гнезда? Тогда все труды пропали даром.
Наконец наступила весна, растаял снег и лед, и мы первый раз после зимнего перерыва вновь приехали на берег озера.
Как и в прошлом году, вся поверхность острова, будто снегом, была покрыта белыми птицами. Они уже устраивали гнезда. Но гнездятся ли чайки возле помостов — это, увы, с берега даже в бинокль разглядеть оказалось невозможно.
Конечно, нам очень хотелось сейчас же сесть в лодку, сплавать на остров и все осмотреть на месте. Но делать это было рискованно: дикая птица особенно осторожна в то время, когда она начинает строить гнездо. Если ее в это время потревожишь, она бросает его и перебирается в другое, более спокойное место. Иное дело, когда гнездо уже выстроено и в нем снесены яйца, — тут уж птица совсем не так легко расстается с ним. Поэтому мы решили подождать еще несколько дней — дать чайкам как следует освоиться на месте гнездовья.
Прошло четыре-пять дней. Теперь, пожалуй, без всякого риска можно было пробраться на остров. Основная масса чаек должна была уже за гнездиться.