Наконец мы подошли к кордону. Он стоял на краю болотистой низины, у самых камышей. Место было низкое; казалось, домик стоял прямо на болоте. Мой спутник сказал, что долину частенько заливает водой. Да и теперь у крыльца в луже плавал бот.
В кордоне нас встретил старший наблюдатель Володя, красивый, веселый парень. Мы отдохнули немного после дороги, и Володя предложил мне ехать осматривать охраняемый им участок. Я охотно согласился.
От самого домика мы сразу же вошли в густые заросли кустарников и побрели прямо по мелководью. Так пробредя с километр, мы дошли до какого-то протока. Там стоял моторный бот. Мы с Володей уселись в него, завели мотор и через несколько минут уже выплыли в широкий морской залив.
Когда я вышел на берег, то невольно залюбовался не виданным мною зрелищем. Повсюду, куда только хватал глаз, поверхность воды была покрыта птицами. Больше всего было уток. Целыми стаями они темнели тут и там на воде или проносились над заливом и, отлетев недалеко, вновь усаживались на воду.
У берега, на самом мелководье, бегали тысячи разнообразных куликов. Особенно заинтересовали меня пестрые, белые с черным, шилоклювки. Длинный клюв у этих куликов не прямой и не изогнут слегка вниз, как, например, у кроншнепа, а, наоборот, забавно приподнят кверху. Тут же на берегу, наблюдая за шилоклювками, я убедился, что именно такая форма клюва помогает этим птицам добывать себе корм. Бродя по мелководью, кулики опускали вниз голову и поводили ею в разные стороны, разгребая клювом, словно изогнутым прутиком, мягкий ил. Из него они добывали какую-то еду.
Далеко от берега, на песчаных косах, белели сидящие пеликаны. Огромная стая гусей, видимо отдыхая, тоже уселась на косу.
А что это розовеет там, вдали, словно целая груда песка слегка возвышается над мелководьем? Я поглядел в бинокль и, к своему изумлению, увидел, что это вовсе не песок розовеет на солнце, а огромная стая птиц фламинго. Плотно сбившись в кучу, они стояли на мелководье. У птиц были длинные, как у цапли, ноги, и такие же длинные шеи. Все фламинго топтались на одном месте, опустив головы в воду. Они, очевидно, доставали со дна корм. Неожиданно где-то вдали прогремел выстрел. В тот же миг вся стая подняла головы и замахала большими красно-черными крыльями. Неподвижное розовое пятно сразу же превратилось в ярко-пеструю ленту. Плавно извиваясь, она заколыхалась над самой водой. С громким гоготаньем фламинго отлетели несколько десятков метров и вновь опустились на мелководье. Птицы сложили свои крылья, и снова вся стая стала нежно-розовой и неподвижной, издали похожей на освещенную солнцем груду песка.
— Как бы подплыть поближе, получше их разглядеть? — попросил я своего проводника.
— Не торопитесь, — спокойно ответил он. — Не только поближе увидите, а и в руках подержите.
— То есть как же это «в руках»? — не понял я. — Не нужно стрелять. Я просто их поглядеть хочу.
— А мы стрелять и не будем — прямо живьем в руки возьмем, окольцуем и выпустим.
— Ну, это другое дело!
Я с радостью был готов помогать устраивать ловушку для таких редких и красивых птиц.
Володя дошел по берегу до крохотной землянки и вытащил оттуда два мешка. Я заглянул внутрь. В одном были большие мотки шнура, а в другом — заостренные с одного конца деревянные колышки.
Положив всю эту поклажу в бот, мы сели туда же и поплыли к тем отмелям, где бродили и кормились фламинго.
При нашем приближении птицы поднялись в воздух и улетели куда-то вдаль. Но это обстоятельство ничуть не смутило моего спутника.
— Фламинго всегда на одних и тех же местах кормятся, — сказал он. — Вот поглядите, завтра утром опять тут же будут.
Добравшись до места кормежки птиц, мы принялись за устройство очень несложной ловушки: мы втыкали покрепче в дно залива колышки и привязывали к ним шнур, по так, чтобы он не был туго натянут, а, наоборот, совершенно свободно провисал в воде. А чтобы он, намокнув, не осел на дно, мы прикрепляли к нему в виде поплавков обломки сухого тростника.
Так мы перетянули всю отмель шнуром. Потом рядом протянули второй, третий… К вечеру вся отмель оказалась опутанной шнурами.
— Ну вот, все и готово, — сказал мой спутник. — Завтра придем и будем кольцевать.
Но мне хотелось не только подержать в руках и окольцевать фламинго, а главное, поглядеть, как они попадутся в нашу ловушку. Поэтому я отказался ехать ночевать на кордон, а устроил себе для ночлега на отмели шалаш.