— А видно бывает, когда килька на свет идет?
— Когда мелко стая идет, все видать, а когда глубоко, ничего не видно.
— Как же вы тогда узнаёте, что стая килек уже попала в сетку?
— Ничего и не узнаём. Опустим, подержим минут десять и вынем. Нет кильки — дальше плывем, а есть — стоим и ловим. Килька в море на одном месте не стоит. Она гуляет, ее искать, очень искать нужно. Иной раз всю ночь проищешь и не найдешь. Ты ее здесь ищешь, а она совсем в другой стороне гуляет. — Парень помолчал и добавил: — Еще не придумали, как точно место определять, где килька в море есть. А придумают, обязательно придумают!
— Конечно, — согласился я. — Ведь придумали же рыбу на свет в сеть подманивать.
— Да, придумали, — сказал парень. — Только не всякая рыба на свет идет. Килька идет, а другая рыба рядом гуляет и не идет. Почему не идет?
— Не знаю, — ответил я.
— Я тоже не знаю. А надо знать, и надо уметь приманить ее, чтобы в каплер пошла не только килька, а и другая рыба, большая, ценная рыба. Ведь она тоже глаза имеет, свет видит, а не идет. Почему не идет? Позвать как следует не умеем.
Парень подвинулся ко мне совсем близко и заговорил вполголоса, будто сообщая важную тайну:
— Рыбу ловить — большой ум надо иметь. Просто ловить, закинуть невод и тащить — никакого ума не надо. А чтобы по-настоящему, по науке, большой ум нужен. И нужно знать, как рыба живет, что она любит, чем ее приманить можно. Вот килька свет любит, а другая рыба — вобла, кутум или, скажем, осетр — может, совсем другое: звук какой-нибудь, звонок или радио, — вообще что-то другое любит. Я рыбу хорошо знаю, с самых маленьких лет ловлю. И отец мой тоже рыбак, большой рыбак, только неученый. А я хочу учиться поехать в Баку, а может, и в Москву поеду. Все узнаю — и про электричество, и про радио. А потом назад, к себе на море, в Азербайджан, вернусь и обязательно найду такую приманку. Свет, или звук, или что-нибудь еще, чтобы разную рыбу подманивать и ловить можно было.
— А когда ж ты хочешь учиться поехать?
— На будущий год. Мне нужно еще семилетку окончить, за седьмой класс сдать, тогда и поеду. Я теперь в школе взрослых учусь. День на мере рыбу ловлю, а другой день, на берегу, в школу иду.
— Ты молодчина, — сказал я. — Раз уж так крепко задумал, осязательно своего добьешься.
— Конечно, добьюсь, — спокойно ответил парень. — Как же не добиться, когда чего захотел?… Ну. надо идти, сейчас ловить начнем.
Он встал и пошел к лебедке, а я отошел в сторону и встал так. чтобы не мешать другим и чтобы мне все было видно.
Уже стемнело. Ветер совсем стих. Мы плыли по черной блестящей глади. Неожиданно раздалась команда. Капитан говорил по-азербайджански, слов я не понял, но тут же услышал, как загремела цепь спускаемого на дно якоря. Судно остановилось, и я увидел, как большой сетчатый сак, освещенный лампой, стал опускаться к воде. С легким всплеском он ушел в глубину, и в этом месте вода озарилась ярким электрическим светом. Какие-то рыбки серебряными брызгами метнулись в разные стороны. А светящийся круг уходит все глубже и глубже, становится все меньше. Вот он уже еле мерцает, как звездочка, из темной морской глубины.
Прошло минут десять, и опушенный каплер стал быстро подниматься наверх.
«Есть или нет?» — невольно волнуясь, думал я. Снасть показалась из воды — пусто. Опустили второй, опять ожидание и опять ничего.
Судно снялось с якоря и пошло дальше, в ночь, в темные морские просторы, искать то место, где гуляют миллионные стаи килек.
Наконец, уже под утро, килька была нащупана. Каплер подняли. Он был набит мелкой серебристой рыбкой. Ее быстро вытряхнули на судно. А освещенный каплер вновь исчез под водой, оставляя после себя сначала яркое, а потом все угасающее сияние.
Следя за ходом ловли, я и не заметил, как прошла ночь.