Начало светать. К нашему судну подошел парусный бот — взять улов и везти его на берег. Мой знакомый рыбак спрыгнул в бот и позвал меня:
— Едем домой, больше смотреть нечего. Днем кильку со светом не ловят. Судно в гавань пойдет.
Я тоже перебрался в бот, и он, слегка накренившись набок, пошел к берегу.
Наступило утро. Розовело небо и море. Было совсем тепло.
С фонарем
В районе Порта Ильича, где я наблюдал за зимовкой птиц, много рыбачьих поселков.
В этих поселках я побывал не один раз. Я останавливался у рыбаков, выезжал вместе с ними осматривать сети и расспрашивал старожилов о природе края.
Однажды в воскресный день мой новый приятель Семен Иванович повез меня на своем боте по разливу одной из горных речек. Семен Иванович хотел показать мне еще новое место, где зимуют птицы.
Мы проплавали целый день по широкому озеру, вернее, по разливу, затопившему низины на десятки километров. Было даже странно подумать, что летом, когда в горах стаят снега и речки пересохнут, этот огромный водоем тоже высохнет и превратится в унылую, плоскую равнину.
Но пока озеро было полно водой, в нем кипела жизнь. Несметное множество лысух шныряло у берегов, среди полузатопленных кустов.
Я смотрел на этих забавных птиц, которые, плавая, то и дело кивали головками, будто раскланивались.
Лысухи подпускали нас совсем близко, так что я отлично мог их разглядеть. По внешнему виду лысуха похожа на небольшую курицу. Она вся черная, только на самом лбу имеется светлое пятнышко, будто лысинка. За это птица и получила свое название.
Лысухи — водные, или, вернее, болотные птицы. Всю жизнь проводят они или на воде, или в топких зарослях камышей. Они прекрасно плавают и неохотно летают.
Заметив, что наш бот приближается к ним, птицы сразу не улетали, а сначала пытались удрать от нас вплавь; только, когда мы их уже совсем настигали, они начинали махать короткими крыльями и, быстро перебирая по воде лапками, будто бежали по ней. А потом, вдруг оторвавшись от воды, лысухи вытягивали лапы назад, и получалось нечто вроде хвоста. На лету эти птицы очень походили на тетеревов-косачей. Лысух было кругом так много, что я просто поражался, откуда их здесь столько взялось. Казалось, что на это озеро собрались лысухи со всех озер и болот нашей страны.
А вот и еще временные обитатели южных мест. Прилетели они зимовать на берега Каспия с глухих таежных озер и из далекой, холодной тундры. Я взял бинокль и стал рассматривать стаю больших птиц, сидящих вдали от берега, на самом разливе. В бинокль мне было легко их разглядеть. Красиво и стройно держась на воде, они плавали, высоко подняв голову на длинной, совершенно прямой шее. Среди снежно-белых взрослых птиц резко выделялись своим грязновато-серым оперением молодые, вывода этого года. Вся стая лебедей плавала очень спокойно, по-видимому не обращая на нас никакого внимания. Но когда мы подплыли к ним метров на сто, лебеди сразу насторожились; еще секунда — птицы замахали огромными крыльями и, тяжело разбежавшись по воде, полетели куда-то вдаль.
Лебедей на разливе было очень много, но ближе ста метров они нас не подпускали, так что я не мог их как следует разглядеть без бинокля, простым глазом.
— Да ты не огорчайся, мы их перехитрим, — утешил меня Семен Иванович.
Но мне о это плохо верилось, тем более что мой спутник повернул бот по направлению к поселку.
— Когда же, Семен Иванович, мы их перехитрить-то можем, если уже домой плывем? А завтра я должен от вас уехать…
— Ничего, у нас времени на всё хватит, — улыбаясь, ответил он.
Мы вернулись в рыбачий поселок. Наступил вечер, и я, к своему изумлению, увидел, что Семен Иванович опять куда-то собирается.
— Как «куда»? — в свою очередь, удивился он. — Я же тебе обещал лебедей показать! Прямо к ним подвезу.
— Какие же теперь лебеди, когда ночь на дворе?
— А вот именно ночью к ним подкрасться и можно.
— Но ведь мы ничего не увидим!
— Не тревожься, все, что надо, увидим, — усмехнулся Семен Иванович.
С большим любопытством я стал следить за тем, что он делает. А он положил в бот весло, шест, чтобы отталкиваться на мелких местах, и под конец принес и приладил на носу бота большой фонарь. С трех сторон внутренность фонаря была обита белой жестью, как рефлектор, для лучшего отражения света, а спереди вставлено стекло. Внутрь фонаря Семен Иванович поставил керосиновую лампу.
— Ну вот, все и готово. Садись, поплывем,
Я сел, и мы снова отправились на тот же разлив, по которому плавали сегодня днем.