– Обуйся!
– Зачем?
– Надо!
Я обулась, застегнула сапоги, а он стоял с моим пальто в руках.
– Мы уходим? Туфли брать?
Он вырвал туфли у меня из рук и швырнул под вешалку, подал пальто и вывел меня на крыльцо. Сам он был в одном свитере. И вдруг сбежал с крыльца, сгреб двумя руками снег и принялся растирать лицо.
– Ах, хорошо! – Он снова и снова хватал чистый снег и тер себе лицо. Потом вдруг вскинул руки:
– Таня, иди сюда, смотри, какая ночь! А воздух какой, чуешь? Ну иди сюда, не бойся!
Я подошла к нему.
– Вы простудитесь!
– Нет! А если простужусь, ты будешь за мной ухаживать?
– И не подумаю!
– Умница! Мужики не для того, чтобы за ними ухаживать! А совсем для другого, да? Ты зачем приехала?
– Ни за чем. Много вы понимаете! А приехала, потому что дура! Самая последняя дура!
– Дура, говоришь? Это хорошо, что, дура.. Я давно хотел найти себе дуру… Умные бабы меня достали уже, я по горло сыт! А ты маленькая, невозможно красивая дурочка, и я тебя люблю!
– Пустите меня! Никого вы не любите…
– Много ты понимаешь! Ты еще ребенок! Думаешь, почему меня так корежит? Потому что я хочу тебя до сумасшествия, а ты еще девушка… Зачем я буду ломать твою жизнь? Найдешь себе парня под стать, ему и подаришь свою невинность… А я старый хрыч для тебя…
– Так что ж мне, лечь под первого встречного, чтобы быть с вами? Да? Вам так легче будет, что ли? Конечно, тогда никаких угрызений, тогда вы как будто ни при чем будете! Да ну вас к черту!
Я попыталась вырваться от него, но он держал меня очень крепко.
– Что ты сказала?. Ты правда хочешь… быть со мной?
– А как вы думали? Я что, маленькая? Только вы все врете про любовь… Какая это любовь, вы же ничего про меня не знаете…
– Почему? Знаю, что ты с Урала… Из поселка… как его… фу, забыл…
– Вы ж мне ни одного вопроса нормального не задали, вы все время про себя самого говорите… Небось только себя и любите… – задыхаясь от злости, шипела я. – На кой ляд вы меня вызвали, поизмываться захотелось?
– Дура ты! Молчи, я… – Он вдруг поднял меня на руки, швырнул на снег, я даже пикнуть не успела, как он навалился на меня и стал целовать. – Дуреха, какая дуреха… Но самая лучшая, самая любимая, я с первого взгляда понял… знаешь, как я тебя хочу, с той самой минуты, как увидел… И ты тоже хочешь, ты тоже сразу захотела, думаешь, я не понял… ладно, желание дамы закон…
Он все глубже вдавливал меня в снег, мне уже нечем было дышать, тогда я сгребла снег рукой и сунула ему за шиворот.
Он вскрикнул, дернулся, и мне удалось вскочить.
Он очумело вертел головой, сидя в снегу.
– Тань, ты чего? На тебя не угодишь! – И вдруг он начал хохотать как сумасшедший. Я протянула ему руку.
– Хватит, простудите себе свое хозяйство!
Он вскочил.
– Танька, откуда ты такая взялась? Я тебя обожаю!
И не злись на меня! Это называется – любовь интеллигента в эпоху перестройки! А ты олицетворяешь собой здоровое народное начало. Солнышко мое! Идем в дом, а то и впрямь простудимся, ты вон вся в снегу и нос холодный.
– Не хочу я в этот дом, не нравится мне там…
– Почему?
– Долго объяснять. А вы идите.
– Без тебя не пойду. Но если ты настаиваешь, мы уедем… Ой, Танечка, милая моя, я сейчас вдруг понял, как мне выйти из положения… Я говорю про свой сценарий, я понял, как надо все повернуть, и это благодаря тебе…
Ты – моя муза!
Я уже не могла на него сердиться…
– А еще я понял, что надо делать сейчас.
Мы вошли в дом, он натянул дубленку, замотал шею шарфом.
– Где твоя сумка? Туфли возьми, – распорядился он. – Мы уходим!
Я обрадовалась, схватила туфли, сумку, надела шапочку.
– Я готова.
– Вот и славно. Прощаться не будем, уйдем по-английски.
Мы прошли по аккуратно выметенной дорожке к воротам. Он взял меня под руку. Стоял легкий морозец, градусов семь, ветра не было, но все же в воздухе ощущалась сырость. А кругом было так красиво! Заснеженные деревья в садах, а за ними огни домов.
– Это что, дачный поселок?
– Да нет, скорее пригород…
– А куда мы?
– Куда глаза глядят! – засмеялся он.
– Нет, правда?
– Попробуем поймать машину! А нет, пойдем ножками, тут не так уж страшно далеко до твоей гостиницы.
– А вы где живете?
– Ты хочешь ко мне?
– Нет, просто спросила.
– Я тоже живу в гостинице, но в другой. Такая маленькая гостиничка, всего какой-нибудь десяток номеров, и принадлежит, представь себе, колхозу имени Кирова. Знаешь такой колхоз?
– Откуда? – засмеялась я.
– В этом колхозе делают знаменитые таллинские кильки, шпроты…
– А какое отношение вы-то имеете к колхозу?