В том же ряду уродующих/отчуждающих практик отметим и повреждения ушей. Наказание обидчика или врага путем отрезания уха фигурирует в армейском, криминально-тюремном дискурсе, а также в фольклоре скинхедов. Скинхеды в Петербурге и воины в горячих точках утверждают, будто отрезали уши у врагов иной национальности. Вор в законе, смотрящий в Альметьевской зоне, по рассказам местных обитателей, отрезал уши нарушителям тюремных законов и заставил их съесть в наказание за то, что те побили другого заключенного, принадлежащего к касте воров. Этот популярный способ фигурирует даже в фольклоре политиков право-либерального направления, правда, только как угроза. В их среде ходила байка о том, как известная деятельница Демократического Союза накануне митинга заявила, что «если понадобится, откусит ухо омоновцу», после чего «стражи порядка появились в шлемах».
Вполне традиционно упоминание в описаниях драк волос и бороды, которые, собственно, и «драли» друг другу участники, ср. наименования народных забав и наказаний: задать чесу, задать трепку, таску; волосная расправа, волосянка. В народных представлениях волосы символизировали связь, объединение. В драке волосы, а тем самым и, вероятно, отношения рвутся. «Наши дерутся, так волоса в руках остаются»; «Идти в драку — не жалеть волос»; «За волоса да под небеса. За виски да в тиски». У Даля зафиксировано определение драки: «Постриг без ножниц».
В истории молодежных субкультур были случаи пострижения волос ножницами как форма межгруппового насилия. Можно вспомнить, как в конце 1980-х годов любера ловили и стригли на дискотеках хиппи и металлистов. Уже в середине 1990-х представители казанских молодежных банд, нашедшие временный приют в спец. ПТУ для несовершеннолетних правонарушителей под Петербургом, хвалились, как они «поймали одного панка, волосатого, от. рили, побрили.».
Опять перед нами насилие как формирующая практика. Пострижение волос фигурирует и как внутригрупповая практика, тоже формирующая тело, но здесь насилие не так очевидно, поскольку совершается над самим собой (но — заметим! — от имени группы, т. е. обладатель волос — только адресат и объект воздействия, а источник его — группа, общественное мнение, выраженное в виде эстетических предпочтений, моды или идеологической установки).
Семантика пострижения волос многообразна, но главные здесь два мотива: разрыв связей и ограничение свободы. Скинхеды бреют голову наголо, национал-большевики стригутся очень коротко, «если есть желание, оставьте еж волос надо лбом», — сказано в «Программных документах НБП». Самими нацболами эта стрижка интерпретируется как: знак отличия от прочей публики, «в противовес цивильным прическам демократов и длинным волосам леваков и анархистов», т. е. знак межгруппового барьера, разделения; и проявление «тоталитарного стиля» — подчинения партийной дисциплине, принятия порядка, в частности, в форме довольно радикального воздействия групповой нормы на форму своей прически и, подразумевается, вообще на свое тело. Таким образом, значение стрижки волос — ограничение свободы.
Видимо, не зря и новобранцев в армии подстригают наголо — ребята, на ближайшие два года тю-тю вашей свободе.
Волосная расправа как средство выяснения отношений характерна в большей степени для женщин, подростков и молодежных группировок. У мужиков в драках страдает их мужская гордость — борода, а вместе с нею и статус. Драть бороду в драке может быть опасно для обоих: «Чужую бороду рвать — свою потерять», — предостерегает пословица. «Не хватай за бороду: сорвешься — убьешься». Борода — знак и гордость семейного мужчины, отца, хозяина, которому, отметим, не пристало участвовать в драках наравне с молодежью, чтобы не потерять свой авторитет.
Наконец, рот и нос (сусалы, рыло), зубы и щеки в качестве объекта силового воздействия чаще всего фигурируют в связи с тематикой питания и распределения ресурсов: «Дали похлебку в три охлебка», «Испекли лепешку во всю щечку» и т. д. (В прессе упоминалось уголовное дело: в 1997 г. в Красном Селе солдату сломали кости носа за то, что он отказывался приносить старослужащим деньги и сигареты. В других случаях солдатам, нарушавшим правила пищевого поведения, насильно запихивали хлеб, иногда разрывая рот.)
Объект приложения насилия — рот как орган питания; цель — навязать «правильный» способ функционирования этого органа: яркий пример насилия, рассматриваемого как средство формирования «правильного» (с точки зрения групповой нормы) тела.