— Ладно, бля, разманделся, харе тут боса включать, сам допру чё делать — повисла тишина…
Второй явно не собирался вдаваться в дискуссию.
Помолчав ещё пару минут Первый продолжил:
— Слышь, я вот, бля, иногда думаю, а, бля, правильно ли то, что мы делаем? Я имею в виду…. Ну… Бля… Вот лошьё, которое мы взгревали, а бля… ну, как те сказать… Бля, насколько правильно всё это? Ну, то есть, у многих, конечно, бабло было, базара нет, но вдруг у многих это — последние были, или там на дело собранные, а мы их может на крайняк подвинули. Вот как думаешь?
— Я думаю, блять, что ты ебанутый. А если не ебанутый, то припизднутый напрочь. Ты чё, блять, тут за качели устроил? Ломают темы «добро» — «зло»? Ты это шлюшкам на дозняк подави, а не мне, бля. Я те, раз тя мучают такие темы, скажу, бля, философию, нахуй. или как там? Психологию или, что там ещё нахуй, бля Хуёфия и т. д… Правильно? А правильно, что вот, к примеру, ты, уже трицадка те, в прошлом отличник, красный диплом и вся хуйня… Какое у тя там образование в твоём колледже было, а?
— Юрист.
— Так вот, уважаемый юрист, учился ты, блять, работал, не крал, не кидал ихуйли? Нищий, блять… А какие-то пидарасы, всю жизнь хуй на всё клали, а теперь в меринах рассекают под мигалками. Это, бля, правильно? А я? Бля, я с децтва на улице расту. Думаешь, наше ебаное правительство помогло мне хоть чем-то? Я давно уже понял, ещё тогда, когда впервые пиздился ребёнком, что если хочешь жить, не жди, а приди и сам возьми.
— Да хорош… Чё ты завёлся-то?
— Чё завёлся? Да то, бля! То, бля, что ты заёб меня в корень своими тёрками умными, то ему не правильно, это не так… Чё ты выёбываешся, а? Не нравица, песдуй с 9 до бхуячить, а я посмотрю.
— Харош, бля! Тоже, нахуй, завёлся, бля! Чё ты на меня тут базар срываешь? С 9 до 6 пусть муравьи, блять, пашут, а я человек…. Акуратне й, на теме-то бля, нехуй… Я те не терпила, бля.
— Всё, хватит звенеть бля! Уже на всю округу своим визгом уши нагрел! Сначала ДЕЛО! Потом — ПЕСДЁШ! Всё бля!
— ВСЁ! — со злостью произнёс Первый.
Прошло ещё несколько минут. Они уже часа два крутили по району.
— Бля, говорил тебе, надо было того лоха у палатки нагреть, хуйли тебе не попёрло бля.
— Не попёрло и всё. Ломать уже начинает. Замёрз, как пёс, бля. А того у стекляшки не взгрел, потому что во-первых он вылез из «бэхи», и хуй его знает, кто он там по замазкам.
— Да, бля, из «бэхи» и что? Уже, бля, пол-Москвы на бэхахрежет и что? Бля, у него на лбу было написано, что он комерс голимый, корова, бля.
— Ты чё бля, по лбам читать спец, нах? Ну и нахуй они, такие риски, блять? Ты, случись чё, потом темуразруливать будешь? Ты, бля, бабло острижёшь? А? На хуй они такие качели нужны а?.. То-то же. И тем более, во-вторых…. Я сегодня злой, бля… Я ща не просто кинуть хочу, я ща ёбнулоха. Я хочу завалить какого-нибуть, блять, скота, а около стекляшки, кстати, до хуя народу тёрлось.
— О-па бля. Ты чёй-то, «Терминатора» насмотрелся, что ль? Чё тя на мокрое потянуло то?
— А ты чё, блять, чё-то против? — Второй резко кинулся к Первому, схватил его за воротник куртки, ударом прижал спиной к стене. — Чё, бля?
— Да хорош, бля! Ты чё? Какие, нахуй, «против»? Мне до пизды. Я чё Робин Гут, бля, что ль? Хочешь — вали конечно, дело твоё, мне — похуй. Тока чё заводиться-то?
— Ладно, хуйня, на ломах уже двигаю… Надо срочняком на дозняк нарыть, иначе меня ща сломит вааще. О! — Второй поднял руку, показывая, чтобы Первый не говорил ничего. — Слышишь?
— Да.
— Там несколько выходов, давай к тому двинем, если повезёт, то он к тому двинет.
Оба быстрым шагом пошли, стараясь ступать с пятки мягче, чтобы снег не так громко скрипел под ногами.
— Всё, ща посмотрим, куда двинет.
— Лишь бы к нам бля, — прошептал Второй доставая длинный нож. — Я хочу его порезать. Лишь бы к нам, бля, — его голос уже дрожал от предвкушения этого чувства, когда чужая жизнь уходит от твоих рук, когда тело ещё только что здорового человека сползает вниз, держась за кровоточащую рану, когда человек, уже держащий рану, по пальцам которого течёт горячая кровь, начинает умолять о пощаде, когда даже самый здоровый или просто крутой по жизни, получив такую рану начинает умолять остановиться, а ты… Ты продолжаешь вонзать, вонзать и вонзать лезвие в тело. Это опьяняло, это доводило до дрожи.
Скрип снега под шагами приближался.
— Всё, бля, к нам, — прошептал Первый.
Второй ему не ответил, лишь сжал нож сильнее, до хруста в суставах. Сейчас он был похож на пантеру, приготовившуюся к прыжку.
Но вдруг шаги пропали. Тот, кто шёл к ним, остановился. Они стояли в узком проёме между гаражами, ведущем к одному из выходов из гаражного комплекса. Некоторое время царила тишина, потом шаги возобновились, но скрип снега становился всё слабей. Добыча уходила.