— Да хватает. В последние годы, правда, меньше людей стало. Жалуются, что вода волшебные свойства потеряла, а про то не думают, что сами все свои добрые свойства утратили и одну лишь выгоду ищут. Ты ступай. Коли хочешь искупаться, то ночь нужно провести на берегу, а утром я за тобой вернусь. Не бойся одна оставаться, места здесь тихие, волшебство озера эту землю хранит.
Я поблагодарила возницу, отдала ему деньги за путь в этот конец и направилась по тропинке. До цели своей я добралась минут за тридцать. Когда деревья отступили, открывая небольшой участок каменистого берега большого голубого и искрящегося всеми цветами радуги озера, я вновь застыла, не в силах отвести глаза. Даже если у этой воды нет волшебных свойств, зрелище стоило того, чтобы сюда приехать. Я присела на берегу, не торопясь раздеваться и прыгать в воду. Сидела, смотрела, впитывала это чудо. На душе становилось легче, тоска отступала, растворяясь в ощущениях восторга и умиротворения.
Не знаю, сколько я так времени провела. Очнулась, когда лучи солнца окрасились в предзакатный багрянец, посылая блики по спокойной воде, окрашивая ее в цвета расплавленного золота, серебра и граната. На том берегу возвышалась гора и рос лес. Спуск к воде был лишь в одном месте, где находилась я. Поднявшись на ноги, принялась снимать одежду. Раздевшись донага, ступила в прохладную воду, с виду казавшуюся ледяной. Я зашла в озеро по самую шею и, зачерпнув воды в ладони, подняла руки вверх, выливая воду на лицо, а после нырнула и проплыла немного. Я плавала в озере минут десять, а потом пошла на берег. Рубцы слегка покалывало, но других ощущений я не испытывала.
Выйдя на теплые камушки, потянулась за лежащей на земле одеждой. Внезапно воздух невдалеке замерцал, и сквозь голубое окно портала на берег ступил мой любимый мучитель. Его глаза сразу отыскали меня. Он замер, внимательно рассматривая покрытое шрамами лицо, а после его взгляд обежал все тело. Мне стало нестерпимо больно, я вспомнила, что стою здесь совершенно нагая, прикрытая лишь своими длинными мокрыми волосами. Вот только лицо они укрыть не могли, и все ужасные отметины были выставлены сейчас на обозрение человеку, которому я меньше всего желала их показать. Как же мне было горько, как мучительно созерцать сейчас его холодную красоту и отчётливо сознавать собственное уродство. Как он отыскал меня? Зачем? Почему стоит и молчит, почему так смотрит на меня?
Я не выдержала, просто не выдержала этого отчаяния, захлестнувшего яростной волной, я не могла больше быть сильной, я бросилась вперед по тропинке, безумно желая скрыться сейчас, убежать подальше от него. Альтар прыгнул вперед, словно дикий зверь, перехватив меня и резко затормозив сумасшедший бег. Поскользнувшись на мокрых камнях, оба не удержались на ногах и скатились по наклонному берегу прямо в воду. Вынырнув на поверхность, я попыталась вырваться из кольца державших меня рук, но Альтар не позволил. Тогда я отвернулась, не желая смотреть на него, изо всех сил стремясь сдержать нервную дрожь. Мы лежали в прозрачной воде, развевавшей мои волосы, легко касавшиеся обнаженной кожи, белая рубашка облепила мокрую грудь Альтара, обрисовывая контуры напряженных мышц.
Диор обхватил мое лицо ладонями, с силой разворачивая к себе, и спросил:
— Почему ты всегда бежишь от меня Лея? Не надоело еще скрываться от собственных чувств? Зачем ты борешься с ними, почему пытаешься спрятать от меня?
— Потому что ты сам заставляешь меня бороться! — выкрикнула я в ответ, зажимая ладонью рот, чтобы сдержать рвущееся наружу рыдание.
— Ненавидишь меня? — спросил мужчина.
Я безнадежно опустила голову, прошептав: 'Не могу'.
— Посмотри на меня!
— Нет! Не хочу! Не нужно видеть меня такой.
— Какой такой Лея? Почему самая желанная в мире женщина отворачивается от меня, пряча свое лицо? Как можешь думать ты, что вид шрамов, нанесенных вот этой самой рукой, вызовет у меня отвращение? Смотри на меня! Я приказываю посмотреть мне в глаза, может тогда поймешь, что я говорю правду.
Я повернула голову, не смея противиться властному тону, взглянула в серые озера, взглянула, чтобы в сотый раз утонуть в манящих омутах, осветившихся сейчас вспышкой дикой сумасшедшей страсти, стоило лишь мужчине коснуться моего обнаженного тела руками. Диор вдруг крепко обхватил меня, усаживая на себя и делая резкий рывок вперед, отчего я громко вскрикнула, выгнувшись в его объятиях.
Думаю, никто из паломников не позволял себе подобной выходки на берегу волшебного озера, вот только мне не было ни капельки стыдно. Эти сводящие с ума резкие движения, это безумное безрассудное влечение — все казалось естественным, все было частью озерного волшебства, частью этой спокойной и мудрой природы. И я снова сдалась, как сдавалась всякий раз в неравной борьбе с его страстью, проигрывая вновь и вновь признавая свое поражение.