Только тот мог понять мои чувства в этот момент, кто хоть раз хранил в своем сердце мечту, настоящую, невероятную, невозможную, и очень желанную мечту. Как же сильно я этого хотела, столько лет прилагала массу усилий, из кожи вон лезла, а получить желаемое мне было не дано, оно постоянно ускользало из рук. Наконец, я слишком устала от этой погони, я отреклась от мечты и, раскрыв сжатую в кулаке ладонь, отпустила ее смятую, почти задохнувшуюся на волю. А она вернулась! Вернулась ко мне в образе самого потрясающего мужчины. Я столько лет пыталась заставить его обратить на себя внимание, доказать, что достойна его, потратила на это невероятное количество сил, а потом поняла, что невозможно насильно получить что-то, пусть даже это самое главное в твоей жизни и без него она теряет смысл. Я поняла и смирилась. Я отказалась от Альтара и решила жить без него. И вот теперь он стоит передо мной, мужчина, ради которого я не задумываясь отдала бы все на свете, просит сейчас стать его женой. Просит, понимая, что отрекается от всего, что дорого ему в жизни, от того, что воспитывали в нем с детства. Отрекается от короля, человека, которому он был предан едва ли не больше, чем самому себе. Бросает все это ради меня? Почему? Разве достойна я такой жертвы? Как мне девчонке без рода и родни принять этот дар?
Наверное, я молчала слишком долго потому, что глаза Альтара стали темнеть и напоминали теперь предгрозовое небо. Я наконец-то смогла набрать в грудь побольше воздуха и, с трудом заставив слушаться неподатливый язык, проговорила:
— Альтар, это невозможно. Нам просто не позволят пожениться. Кому как ни тебе знать об этом?
Мужчина сжал в кулак руку с браслетами, грозя раздавить тонкие нити и не отводя своего потемневшего взора ответил:
— Мне это известно, но скажи, что выбираешь ты? Ослепительный миг счастья или спокойную и размеренную серость жизни, подчиненной чужим правилам? Просто подумай об этом сейчас, Лея, а я спрошу снова и в последний раз, ты станешь моей женой?
Сжав у груди ладони, чтобы хоть немного унять бешеное биение сердца, я пожелала счастливого пути всем королям мира, отправляя их в заоблачные дали, и прошептала на выдохе:
— Стану!
Альтар:
Я взял в руки ее холодные ладони, грея теплом собственных пальцев. Наклонился, прижавшись лицом к темным мягким волосам, закрыв глаза и вспоминая весь долгий путь, что проделал к ней.
В ушах отчетливо раздавался шум водяных капель, падающих на пол где-то в углу затхлой промозглой темницы, единственный звук доступный мне в этой ледяной темноте. Соседний король решил продемонстрировать свою власть и то, что за нарушение закона, изданного им лично, он жестоко карает любого, вне зависимости от его положения. Он заточил меня в эту темницу с молчаливого одобрения моего повелителя, когда я явился разрешать конфликт. Тот, кого я беспрекословно слушался все эти годы, решил таким образом наказать своего диора за один единственный своевольный поступок. Мои тюремщики счастливы были получить в свои руки аристократа, представляли, как начнут издеваться над тем, кто всегда занимал более высокое положение. Помню, как в первый раз они смеялись, что я не могу владеть своей магией в этих особенных кандалах, застегнутых на моих ногах и руках. Глупцы! Если бы не долг перед королем, никто из них не увидел бы меня в этом подземелье. Пришлось привести охранников в чувство, размозжив до крови голову одному из них этими самыми кандалами и едва не придушив второго. С тех пор они боялись ко мне заходить, только бросали в окошко внизу двери бутыль с вонючей водой и кусок черствого хлеба.
А я сидел там и думал, переосмысливал свою жизнь заново. Как часто перед глазами возникало нежное лицо, освещенное искренней чистой заботой обо мне, и как часто сменяли его картинки жестоко истерзанного тела. Я ведь даже не успел взглянуть на нее в последний раз там в лазарете. Едва я пришел в себя, как меня сразу же позвали к королю.
Долг всегда был превыше всего, долг а не чувства. Меня растили с единственной целью, я должен был стать лучшим во всем, чтобы служить на благо королевства. Я привык ставить интересы государства выше собственных желаний, привык полагать, что чистота крови — это наиглавнейшая ценность в нашем мире. Я искренне считал, что Лея привлекает меня лишь физически и, получив ее тело, думал, этого будет достаточно. Однако странное чувство не отпускало меня, необычное и нежеланное чувство, стремление позаботиться о ней, защитить, просто знать, что с ней все в порядке. Не затем ли я велел ей уехать из дворца, что ощутил в лице девушки опасность, опасность для своих устоявшихся убеждений. Сколь долгое время понадобилось мне, чтобы осознать нежеланные чувства, и еще более долгое, чтобы с ними смириться.