— Учись, учись, вот у нее и поучишься.
После, обращаясь к замершей в ожидании мне, сказал: 'Работы у нас немного, но тут граница королевств проходит, места не слишком спокойные, нет, нет, да и хватятся кого. Не только с нашего села приходят, с соседних деревень захаживают. Башня только в нашей стороне стоит. Ты, погляжу, маг неплохой. Что у нас в глуши позабыла, дело твое, допытываться не буду. Помощницей тебя возьму, будете с Веснухой на пару работать. Его Велко зовут, а Веснухой кличем, видишь, весь веснушками усыпан?' — он насмешливо кивнул на подбоченившегося рыжуна, а потом добавил:
— Тебя Стрекозой звать будем, согласна?
Я пожала плечами.
— Деньги нам из казны выделяют. Как на границе водится, богатство небольшое, оклад — три серебрушки в месяц. Живешь-то где?
— Я еще не нашла.
— Не беда. Скажу в поселке, что родня ты моя дальняя, а Веснуха тебя проводит и дом подыскать поможет. Сейчас и ступайте, пока светло. Затемно лучше за околицу не соваться без дела.
Я согласно кивнула, а Веснуха уже подхватил мой саквояж и пошел к двери на улицу.
Я оглянулась на своего неожиданного благодетеля и от всей души сказала ему:
— Спасибо.
— Да что там, — махнул он рукой, — коли к нам добралась, так нужда заставила, а кто человеку в нужде не поможет, тот и сам не человек.
Я отвернулась и быстро пошла вслед за рыжим парнем, чтобы Магыч не заметил блеснувшую на ресницах слезу.
— Эй, Стрекоза, а ты в избушке-то жить привычная?
— Приноровлюсь как-нибудь. Скажи, откуда прозвище такое, Магыч?
— Ну так он здесь самый сильный маг, всем магам маг, отсюда и прозвище.
— А он сам местный?
— Неа, пришлый он. Среди местных с такими способностями не рождаются. Таких как я тут по пальцам пересчитать, — парень гордо выпятил грудь.
— А цвет дара своего знаешь?
— Желтый у меня, Магыч сказал.
Неплохо для такой деревеньки, и для поиска людей достаточно. Вряд ли сейчас цвет моего дара отличается от его, душевные переживания всегда плохо на нем сказывались.
— А у тебя какой?
— Такой же.
— А маячок почему синий получился?
— Не знаю, наверное, даром лучше владею, школу хорошую прошла, тренировки…
— Меня Магыч тоже знаешь как тренирует!
— А куда мы идем?
— К старосте. Он тебе дом выделит, как новому работнику. Попрошу, чтоб поближе к частоколу, не надо будет через всю деревню на работу бегать.
Старостой оказался хитроватый мужичонка лет сорока пяти, небольшой, кругленький, как румяный колобок, глазки пронырливые, уши торчком, а на голове большущая лысина.
— С чем, Веснуха, пожаловал? — спросил он моего сопровождающего, кидая на меня косые взгляды.
— Да вот, родня Магыча нашего, он говорит, нужно пристроить сиротинушку. Работать у нас в башне будет.
Я стояла, делая честное выражение лица и притворяясь, что все правда и все про меня. Ну я ведь сирота, а что Магычу родней не прихожусь, так это мое дело.
— И что, совсем девчина без родни осталась?
— Да как же без родни, Магыч-то родня.
— Так он за нее ручается?
— А то ж!
— Ну коли ручается, то пускай работает.
Парень хмыкнул. Можно подумать, Магыч у старосты бы разрешения спрашивал, кому у него работать, а кому нет. Староста же, напустив на себя серьёзный и суровый вид, важно обошел меня по кругу, почесал затылок, а после сказал:
— Заморили что-то девку, одни глаза да волосы остались. Жить в башне-то будет?
— Так мы затем к тебе и пришли — может выделишь домишко, к воротам поближе, чтобы на работу сподручнее бегать, коли вызов какой срочный?
— Хм, есть там один худой домишко, то нашего стряпчего домик бывший. Стряпчий, стало быть, в другую деревню перебрался к дочке поближе, а домишко стоит, пустует. Аккурат возле ворот. Пусть твоя девчина его забирает, коли запачкаться не боится. Пылищи да грязищи там немеряно. Думали уж сносить его, да новую избу справить, только некому пока за дело это взяться.
— Согласна, — произнесла я и тут же поймала укоризненный взгляд Веснухи. Видно, здесь принято было рядиться, да разговоры долгие разговаривать. Может староста сразу начал с чего похуже, чтобы его поуговаривали, а я взяла сразу и согласилась. Вздохнув, парень распрощался с повеселевшим мужичком, взял у того ключ от избушки и повел меня прежней дорогой назад.
Домик и правда выглядел изрядно покосившимся, наполовину вросшим в землю: ставни заколочены, дверь на засове с огромным замком, ступеньки крыльца прогнили.
Веснуха, кряхтя и ругаясь, приблизился к крыльцу и, осторожно наступая на ступеньки, поднялся к двери, отпер тяжелый замок, распахнул створку пошире и тотчас же расчихался от клуба пыли, вырвавшегося из домишки наружу.