— Дорого это или нет, но мне кажется, что вы, возможно, на что-то наткнулись, сын мой. — Майк с энтузиазмом кивнул. — Напишите свои мысли по этому поводу для викария Аллейна, пожалуйста. Я бы хотел отослать их в Храм со своим следующим сообщением.
— Конечно, милорд, — сказал Тирск, но энтузиазм снова исчез из его голоса при упоминании о депешах в Храм, и Майк проклял себя за то, что заговорил об этом. Не то чтобы у него был большой выбор. Рано или поздно ему придется рассказать об отчетах Храму, и Тирску придется представить эти отчеты.
Вспомогательный епископ на мгновение замер, глядя на человека, чью верность Матери-Церкви ему было поручено охранять. Затем он глубоко вздохнул.
— Мой сын, — осторожно произнес он. — Ливис. Я знаю, что вы недовольны приказами, касающимися ваших заключенных. — Глаза Тирска сузились, но Майк продолжал тем же осторожным, обдуманным тоном. — Я знаю логические аргументы в поддержку вашей позиции, и я уже признал, что вы правы в этом отношении. Но я также знаю, что одна из причин вашего несчастья заключается в том, насколько глубоко это противоречит вашему чувству чести, вашей справедливости, желанию защитить тех, кто сдался вам и кому вы предложили пощаду от чужого правосудия.
Эти прищуренные глаза ледяным блеском блеснули при слове «справедливость», но Майк не позволил никакой ответной реакции отразиться на его собственном суровом невыразительном лице.
— Вы хороший человек, Ливис Гардинир. Один из тех, кого я чувствую — я знаю — Бог одобряет. И хороший отец. Ваши дочери — благочестивые женщины, их дети прекрасны, а ваши зятья — мужчины, очень похожие на вас, честные и порядочные. Но самые опасные ловушки Шан-вэй апеллируют не к злой стороне нашей натуры, а к доброй стороне. Она может — и будет — использовать вашу доброту против вас, если вы дадите ей такую возможность. И если это произойдет, вас ждут последствия Книги Шулера. Я знаю, что вы мужественный человек. Вы сталкивались с битвой — и смертью — десятки раз, не позволяя этой опасности отговорить вас, и я очень сомневаюсь, что такой человек, как вы, позволил бы любой угрозе отговорить вас от того, что вы считаете правильным и благородным поступком. Но хорошенько подумайте, прежде чем отправиться на подобный курс. Последствия, с которыми вы можете столкнуться в конце своего путешествия, затронут гораздо больше людей, чем просто вас самих.
В глубине глаз Тирска вспыхнула ярость, пылающая, как печь, и больше не ледяная, из-за безошибочного подтекста, но Майк неторопливо продолжил.
— Я епископ Матери-Церкви, сын мой. У меня нет выбора, кроме как повиноваться духовному начальству, которому я поклялся повиноваться в тот день, когда принял постриг священника. Вы мирянин, а не священник, и все же ваш долг также повиноваться Матери-Церкви, хотя, — его глаза внезапно впились в Тирска, — я полностью осознаю, что вы не давали личной клятвы, как я, подчиняться указаниям великого инквизитора. Очевидно, даже если вы не давали никакой клятвы, — он слегка подчеркнул последние три слова, — вы были бы обязаны долгом и честностью повиноваться ему в любом случае. И если, как я ни на мгновение не предвижу, в какой-то момент у вас может возникнуть соблазн не повиноваться ему, это не освобождает вас от ответственности за рассмотрение последствий для всех остальных, кто может пострадать от ваших действий, и быть уверенным, что в эти последствия не окажутся втянутыми невиновные. Вспомните, что сказала святая Бедард в начальных стихах шестой главы своей книги. Я передаю вам ее мысль, когда вы боретесь с тяжелым и сложным бременем, которое Бог и архангелы возложили на ваши плечи в это время.
Гнев исчез из глаз Тирска, хотя остальное выражение его лица даже не дрогнуло. На несколько секунд между ними повисла тишина, когда граф оглянулся на вспомогательного епископа. Затем он слегка поклонился.
— Я ценю вашу заботу, — сказал он тихо и искренне. — И ваш совет. Я уверяю вас, милорд, что я буду долго и упорно думать, прежде чем позволю чему-либо повлиять на мой долг перед Матерью-Церковью. И я всегда буду помнить о ваших советах — и о совете святой Бедард.
— Хорошо, сын мой, — епископ Стайфан тронул его за плечо. — Хорошо.
Много позже, после того как Майк снова отправился на берег, Ливис Гардинир подошел к своему столу. Он достал из ящика свой потрепанный экземпляр Священного Писания, открыл его и пролистал первые три стиха шестой главы Книги Бедард. На самом деле ему не нужно было читать слова; как и любой послушный сын Матери-Церкви, он хорошо знал свое Писание. И все же он все равно прочитал их, скользя глазами по красиво напечатанной и иллюстрированной странице.