Эта мрачная мысль приходила к нему все чаще, и он приготовился противостоять ее соблазну, обняв Свайрсмана за плечи и помогая ему подняться по лестнице. Каким бы заманчивым это ни было, это было не для него — пока жив хоть один из его людей. Возможно, он ни черта не мог сделать ни для кого из них, но единственное, чего он не мог сделать, — бросить их. И они, несчастные, голодные, больные, бесстрашные ублюдки, которыми они были, никогда не доставили бы инквизиции удовольствия сдаться.
Глава 7
АВГУСТ, Год Божий 895
— Я бы хотел, чтобы они просто взялись и все уладили, — проворчал через обеденный стол король Жеймс II.
Его королевство, несмотря на свои внушительные размеры, не входило в число великих государств Сейфхолда. На самом деле, оно было бедным, что было одной из причин, по которой его собственный отец устроил его брак с одной из двоюродных сестер Гектора из Корисанды. Король Стивин надеялся, что относительно богатое островное княжество найдет способ вложить средства в его долгожданный проект по превращению портового города Ферайд в ядро торгового флота Делферака, который в союзе с флотом Корисанды действительно мог бы бросить вызов морскому господству Чариса. Увы, это никогда не было чем-то большим, чем надеждой — на самом деле мечтой, — хотя князь Фронц, а позже и Гектор были относительно щедры в займах на протяжении многих лет. Не то чтобы Жеймс питал какие-то иллюзии, что это было сделано Гектором по доброте душевной, что бы ни двигало его отцом. Гектор из Корисанды всегда мудро вкладывал свои денежки, и именно дальнее родство Жеймса Оливира Рейно с подающим надежды епископом ордена Шулера было истинной причиной щедрости Гектора.
Не то чтобы Уиллим Рейно хоть что-то сделал для Делферака, сварливо подумал Жеймс. Раз или два он был вполне готов использовать Жеймса в качестве посредника между собой Гектором, и помог организовать перевод процентов по нескольким наиболее срочным займам короля из Храма, но это было все. А теперь случился этот беспорядок.
— Рано или поздно все это пройдет, я уверена, дорогой, — безмятежно сказала королева-консорт Хейлин со своей стороны стола. Они чаще обедали вдвоем, чем поодиночке, не столько по каким-либо глубоким романтическим причинам, сколько потому, что государственные обеды были дорогими. В данный момент трое их взрослых сыновей были в другом месте, без сомнения, развлекаясь каким-то образом, который не одобрила бы порядочная мать. Королева-консорт с годами все больше привыкала к этому. На самом деле, она привыкла ко многим вещам и воспринимала большинство из них спокойно, как должное.
— Ха! — Жеймс покачал головой. Затем, для большей выразительности, он тоже погрозил пальцем через стол. — Ха! Попомни мои слова, Хейлин, все станет еще хуже, прежде чем станет лучше! И мы уже застряли в самой середине, без благодарности от дорогого дальнего кузена Уиллима!
— Тише.
Мало что могло нарушить уравновешенный мир королевы Хейлин, но среди них были случайные критические замечания ее мужа в адрес Матери-Церкви — и особенно инквизиции. Она оглядела столовую, затем расслабилась, поняв, что здесь не было слуг, которые могли бы услышать это неразумное замечание.
— Такие слова не помогут, дорогой, — сказала она гораздо строже, чем обычно говорила со своим царственным супругом. — И я действительно хотела бы, чтобы ты был немного более щадящим с ними. Особенно, — она посмотрела прямо через стол, — в наши дни.
Жеймс поморщился, но протестовать не стал, что само по себе было признаком времени. Несмотря на отдаленный характер его отношений с архиепископом Чанг-ву, он никогда не питал особых иллюзий относительно внутренней работы викариата. Бывали времена, когда ему было трудно представить себе, как именно эти действия могут служить интересам Бога, но он был достаточно мудр, чтобы не совать свой нос в дела, которые его не касались.
До тех пор, конечно, пока двоюродный брат его жены не свалил двух своих выживших детей прямо на колени Жеймсу и одновременно не втянул короля в дела Храма по самую королевскую шею.
Когда Гектор впервые попросил убежища для своей дочери и младшего сына, это казалось ситуацией без недостатков. Просьба сопровождалась обещаниями очень привлекательной субсидии в обмен на королевское гостеприимство. И учитывая тот факт, что Гектор стал помазанным паладином Храма в его борьбе с еретиками-чарисийцами, это также дало Жеймсу возможность укрепить свои отношения с этим проклятым дальним родственником. Вряд ли это могло ухудшить его отношения с Чарисом, учитывая то дело в Ферайде. И в наихудшем случае (с точки зрения Гектора) это отчасти дало бы Жеймсу физический контроль над законным правителем Корисанды. Лучше всего то, что он не нес абсолютно никакой ответственности за доставку королевских беженцев в Талкиру; все, что ему нужно было сделать, это предложить им разумное жилье (или как можно ближе к нему, насколько позволяла старомодная крепость его «дворца»), если им удастся туда добраться.