Девушка оставила блокнот с карандашом на столе, зная, что, вернувшись, вычеркнет написанное. Элис открыла полку комода, откуда доносился зов, манящий её нарушить правила. Едва коснувшись книги, девушка быстрым движением бросила её в сумку, желая поскорее избавиться от её присутствия в комнате.
Девушка спускалась по лестнице, чей скрип нарушал тишину. Мать была слишком занята приготовлением ужина, лишь бабушка на мгновение оторвала взгляд от коробки, которую она просила разобрать. По телу Элис пробежали мурашки от воспоминания о кольце: её пугало, что вещи звали её и причиняли физическую боль. Это казалось опасным, она действительно начинала понимать слова матери.
Выйдя на улицу, Элис ощутила порыв ветра. Небо затянули угрюмые тучи. В голове промелькнула мысль вернуться и отнести книгу завтра, но мысли о возможном кошмаре заставили идти вперёд, прорываясь сквозь ветер. Каждый шаг давался тяжело. Проходя мимо лавки портного, она заметила мистера Хиггинса, закрывающего дверь.
— Мисс Элис, — удивлённо воскликнул портной, — скоро начнётся ливень, возвращайтесь домой!
— Не волнуйтесь, мистер Хиггинс, я успею, — пытаясь перекричать нарастающий ветер, крикнула Элис.
Добежав до антикварной лавки, она почувствовала первые капли дождя на лице. Руки дрожали, у неё не получалось попасть ключом в замочную скважину старой дубовой двери. Ключ предательски выскользнул из рук. Она наклонилась, чтобы поднять его, и в этот момент над ней возник зонт. Она выпрямилась и обернулась.
Он был высоким, слишком высоким, и стоял так, будто дождь боялся его коснуться. Его лицо, бледное и резко очерченное, казалось высеченным из мрамора, которому неведомы ни усталость, ни возраст. Но не черты поразили её больше всего, а его глаза. Цвета старого вина или запёкшейся крови, они смотрели на неё с таким бездонным, немыслимым любопытством, что у Элис перехватило дыхание. В них не было ни капли учтивости случайного прохожего — лишь холодный, аналитический интерес, будто он рассматривал редкий артефакт.
— Не думал, что антикварная лавка будет работать в такую погоду. Вы, я полагаю, Элис Эмберлейн? — многозначительно протянул мужчина.
— Моя фамилия Миллер. Элис Миллер, — ответила она.
Ответ, кажется, удивил мужчину.
— Приятно познакомиться, мисс Миллер. Моё имя Кассиан Торн, — представился незнакомец.
— Позвольте, — его голос был низким и бархатным, с лёгкой хрипотцой, словно он давно не пользовался им.
Он взял ключ из её оцепеневших пальцев. Его рука мелькнула перед её глазами — длинные, утончённые пальцы, поразительно белые на фоне тёмного металла. Один лёгкий поворот, и замок с тихим щелчком сдался.
— Кажется, он просто ждал нужного прикосновения, — сказал он, поворачивая ручку и распахивая перед ней дверь. — После вас, мисс Миллер.
2.4. Урок о богах из плоти и крови
Кассиан переступил порог, и его высокая, прямая фигура показалась здесь инородным телом. Он замер посреди комнаты, и его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул по полкам. Казалось, сама пыль, столетиями лежавшая на резных рамах и позолоте фолиантов, замерла в немом ужасе. Его идеальный костюм, сшитый словно на него одного, был оскорблением для этого места, где каждая вещь носила след десятков рук и хранила память о прошлых жизнях. Он был единственным и новым, они — множественными и старыми. И в этом столкновении вечной пыли с безвременной гладкостью чувствовалась непримиримая вражда.
— Я надеюсь, вы не против того, что я составил вам компанию? Давно не заглядывал сюда, — спросил мужчина.
— Вы знаете мою бабушку? — оставив вопрос незнакомца без ответа, спросила Элис.
— Изабель? — произнёс он её имя с неприличной, интимной интонацией, растягивая звуки, будто пробуя на вкус давно забытое лакомство.
— О, да. Мы... сотрудничали. Очень, очень давно. Надеюсь, годы были к ней благосклонны, — томно ответил Кассиан.
Каждая его фраза была словно камень, брошенный в тихую гладь её мира. Сотрудничали. Какое сотрудничество могло быть у её бабушки, уютной и земной, с этим существом, появившимся из дождя и теней? Он говорил о «годах», но на вид ему было не больше тридцати лет.
— Она... она никогда не упоминала, но почему вы назвали меня её фамилией? — растерянно сказала Элис.
Его улыбка стала шире, обнажив идеально ровные, слишком белые зубы.
— Женщины в вашем роду обычно не меняют фамилию, — неспеша протянул мужчина. — Эмберлейн... фамилия, которая говорила мне, что под пеплом всегда можно найти огонь. Жаль, что до вас не дошла эта фамилия, она создана для вас.