- Какой же эффект! Какая грация! Я хочу это! Хочу твою силу! Хочу твоих друзей! Хочу ТВОЙ МЕЧ! - верещал Пересмешник, болтаясь на ручке Инкогнито, словно поломанная кукла. - Я буду любить этот меч! Я буду желать этот меч! Я заберу это все! Я стану тобой! Исполню предназначение! Закончу свое обучение! Я ЗАБЕРУ ТЕБЯ ВСЕГО!
Разум не успевал за сверкающими клинками. Искры не успевали опадать на землю, руки отдавали болью при каждом соприкосновении сияющих лезвий. Воздух раскалился от бушующих энергий. Брызги крови трех сражающихся мечников испарялись на лету. Казалось, бой уже превратился в сплошное соревнование инстинктов и рефлексов. И уже было не ясно, кто вел сражение - клинки или их хозяева.
Все изменилось в один момент.
Одиночный шальной выстрел просек грудь Рэна. Все вдруг на миг замерло. Пуля прошила плоть навылет, оглушив усталого воина. По какой-то причине, Эрния не защитила его. Ее лезвие осталось впереди, зависшее на секунду... на целую вечность из одной секунды.
Краем глаза, Рэн заметил стрелка. Это был Арктур с винтовкой в руках, в новой, более легкой броне. За его спиной уже стояли бойцы Альянса. Все, что последовало дальше, размылось в глазах мечника.
С ликующим криком Пересмешник рассек плоть на животе и груди соперника и нанес удар по протезу. Даже всей силы Инкогнито не хватило, чтобы хоть поцарапать протез. Но этого подлого удара неожиданно оказалось достаточно для того, чтобы впервые за все время, верная Эрния выскользнула из рук хозяина.
Где-то в стороне закричал Сойер. Из его ружья в Арктура вырвался энергетический заряд. Корвеносец едва успел закрыться, но бойцов Альянса снесло синеватым взрывом. Черное лезвие Инкогнито тут же переключилось на юношу. Резким разворотом Пересмешник обрушил удар на Сойера. Гнев Инкогнито уже достиг верхней точки и ее тонкое острие шутя рассекло последнее оружие монаха.
Рэн упал на спину, чувствуя, как жизнь стремительно покидает его тело. Без поддержки Эрнии все энергии стремительно угасали, оставляя его на растерзание чудовищным ранам и сокрушающей сознание боли.
- Что? Неужели... это все? - пронеслись в мыслях странные слова. Перед глазами Рэна застыла тягучая кровавая пелена. - Что пошло не так? Где я... ошибся? Неужели, это мой конец? Моя ошибка? Эрния... Эрния...
Бледные пальцы сжали эфес отброшенного бастарда. Затаив дыхание, черный мечник медленно поднял серебристый клинок и внимательно осмотрел резьбу гарды и нежный узор на лезвии. Его энергии обхватили оружие Рэна со всех сторон, обвивая его холодными хвостами.
- Какая нежность, какая теплота, какое величие, - тихо произнес монстр, любовно оглядывая клинок. - Какая изобретательность. Тот редкий случай, когда оригинал, действительно, превосходит пародию. Такое чувство, что не меч сделан для Рэна. А Рэн Однорукий сделан для меча...
- Будь осторожнее, дружище, - донесся до ушей Рэна довольный голос Арктура. - У этого клинка тоже есть самосознание, как и у Инкогнито. Может и укусить...
- О нет! Это чудо не причинит мне вреда! - забыв про свой клинок, двуликий несколько раз взмахнул Эрнией, проверяя, как ее лезвие разрезает воздух и балансирует в его руке. - Я чувствую, как она истосковалась по любви. По ласке и заботе. И я могу дать ей все это! О, она совсем не такая холодная и пустая, как Инкогнито. Инкогнито тут и рядом не стояла!
Усмехнувшись, Арктур прошел мимо увлеченного трофеем безумца и приблизился к поверженному противнику. В глазах Рэна снова отразился светлый образ улыбающегося Корвеносца. Импульс в смертельно уставшем теле еще подталкивал попытаться размазать это лицо об ближайшую поверхность. Но сил не осталось даже на то, чтобы подняться.
- Ну, что же? Кажется, мы снова оказались на краю. Только в этот раз мы поменялись местами, - понимая состояние противника, Арктур присел рядом на корточки и неряшливо поправил одежду на мечнике. - Теперь я стою над тобой и слежу за тем, как ты умираешь. Забавное это чувство, не так ли? Освобождающее от всех сомнений и беспокойств. Моменты откровений и смирения. По-настоящему окрыляет, ведь так?
- Пошел... к эриду, - едва смог произнести Рэн, оплевываясь кровью.
Руки и ноги словно налились свинцом. На грудь давило что-то непереносимо-тяжелое. Холод стремительно охватывал изнывающее от бессилия и боли тело. От осознания своего положения мечника бросало в легкую дрожь. Неужели это смерть? Рэн уже и забыл, когда еще ощущал столь пугающее унизительное состояние.
- Я уже был у него в гостях. И вернулся, - усмехнулся Арктур. Он продолжал общаться с умирающим противником, будто с лучшим другом. - Кстати, если слухи не врут, то ты тоже. Каким-то чудом пережил собственную смерть в день Корва. Я мог бы просто тебя убить. Как вы меня. Но мы ведь не хотим, чтобы каким-либо образом ты снова воскрес из мертвых? Спустя год или другие девять лет. Нет. Мы хотим, чтобы ты исчез навсегда.