- Над замком была СКП? - Норфин нахмурился, недоверчиво оглядывая синтетика. - Что-то я не помню такого...
- Могла прилететь во время битвы. Что ж, по крайней мере, это объясняет, откуда прилетел эридов двуликий масафат, - Рэн тяжело вздохнул. - И все же, это не оправдывает того факта, что без поддержки флота колонистов нам пришлось так позорно отступать. Мы бы разбили Альянс, Арктура и всех его шестерок, доберись до нас "Ториэн Крата"! Но благодаря твоей заботе, этого не произошло! И это уже не первый твой косяк, который позволяет Ай-Зур вытягивать победу из наших рук! Случайно ли?
В глазах Однорукого кипела злость. Алкоголь также оказывал свое неприятное влияние. Не в силах противостоять ему без эо, Рэн быстро терял над собой контроль. Недовольство, презрение и иррациональный гнев чувствовались в каждом слове.
- В тех условиях я был сосредоточен на том, чтобы сохранить как можно больше союзных сил. Которые в дальнейшем помогли бы нам выстроить инициативу превосходства над Альянсом, - спокойно отозвался синтетик. - Наш бой был проигран с самого начала. Под всей силой, что выстроил против нас Арктур, мы могли бы попытаться достичь победы только через очень большие жертвы. Я считаю такую тактику заведомо ошибочной. И не мог позволить всем нашим союзникам рисковать собой ради твоих амбиций. Поступи я иначе, и был бы немногим лучше Корвеносцев.
- Верно! Моих амбиций? Сказал будущий правитель Альянса! - небрежно бросил Рэн. - Просто признай, что работаешь против нас!
- Верно, я - будущий правитель Альянса, - повторил Ксан. - Я свой выбор сделал. И продолжу ему следовать. Но для этого у меня нет никаких причин желать вам смерти. Вы мне не верите - ваше право. С самого начала я предупреждал, что не заслужу доверия. Но если вы сами до сих пор ищите причины считать меня врагом, то не вижу смысла пытаться вас разубедить. Однако предупреждаю, что за свою жизнь, в отличие от репутации, я буду сражаться.
Выпрямившись, Ксан развернулся и решительным шагом покинул совещание. Норфин, Шаффи и даже Сойер неуверенно переглянулись. Ребята выглядели немного пристыженными. Лишь Рэн не разделял их сомнений в предательстве синтетика.
- А ну, стой! Железка! Мало мы ваших распинали! - зарычал воин, стараясь подняться с места. - Иди сюда! Я сейчас тебя по винтику разберу!
- Успокойся. Я сам им займусь, - тихо, но уверенно сказал Джейт, опережая приятеля.
Юноша со вздохом поднялся, поправил плащ и спокойно вышел следом за альянсовцем. В комнате воцарилась неприятная тишина. Еще некоторое время никто не решался прокомментировать происходящее. Энергии Эйн и Сойера быстро улеглись. Но в воздухе, наравне с дымом, остался какой-то неприятный осадок. Первой тишину робко нарушила Шаффи.
- Думаете, он, действительно, мог нас предать? - тихо спросила девушка, вглядываясь в лица товарищей.
- Да кто знает! - недовольно проворчал Рэн, откидываясь назад на спинку кресла. Мужчина уже не выглядел таким уверенным, как минуту назад. - В любом случае, мы не можем доверять ему. Как ни крути - он часть системы Ай-Зур, что и сам не раз признавал. После всего случившегося у нас просто нет выбора. Нужно держать его подальше от нас.
Не спеша демонстрировать свое отношение к синтетику, Эйн прислушалась к чему-то, что прошептала ей на ухо Кираи. Девочка выглядела встревожено и бросала робкие взгляды на Рэна. Даже будучи в нетрезвом состоянии, Однорукий не мог не заметить этого. Как и того, что остался один. Все остальные стояли либо с Эйн на другой стороне комнаты, либо у входа.
Тяжело вздохнув, воин отставил недопитую бутылку подальше от себя и понуро опустил взгляд. Мало помалу его гневный настрой сошел на нет.
- Ладно. Я, наверное, стал сам на себя не похож, - тихо произнес мужчина. Голос его прозвучал совсем тихо, заставив всех напрячь слух. - Простите меня. Это я всех вас подвел. И так был полуживой, ни на что не способный. А теперь еще и бурлю обвинениями поровну с предрассудками, словно старый дед. Ругаюсь и... веду себя ублюдски. Совсем не так я себе все это представлял. Хах... Дожили. Хорошо хоть, что мой собственный ученик меня сейчас не слышит.
- Но он все прекрасно понимает, - Эйн по-прежнему сохраняла поразительное спокойствие. Хоть в ее голосе и звучало легкое отчуждение, с другом она говорила не без сочувствия во взгляде. - Он уже давно знает, что ты - не бессмертный великий символ героизма. И все равно он поддерживает тебя. Ты многое ему показал. Но еще больше он смог понять и сделать сам.