Джошуа отбросил ее руку, как если бы ее кожа внезапно обожгла его.
— Поешь пиццы, — мрачно приказал он, открывая коробку. — Ты, должно быть, голодна.
Алекс кивнула, не в силах говорить. Она совсем забыла, что хотела есть. Ее голод касался кое-чего совершенно иного, но что-то подсказывало Алекс, что эта ее особая жажда не будет утолена прямо сейчас.
Взяв ломтик пиццы, она положила его на одну из салфеток и облизала пальцы. Аромат томатного соуса, базилика, орегано и сыра распространился в воздухе, заставив ее желудок заурчать в предвкушении. Алекс взглянула на Джошуа, но он был занят поглощением своего первого куска. Он, должно быть, изголодался. Джошуа был отнюдь не маленьким мужчиной, а сегодня он почти ничего не ел.
— Ну и с кем ты говорил по телефону?
Алекс подняла треугольничек пиццы и, сразу откусив большой кусок, чуть ли не застонала от удовольствия, когда острый томат и пряности попали ей на язык. Джошуа купил пиццу с сосисками пепперони и перцем, верный своему слову: — «нет гадкой начинке». Медленно пережёвывая, девушка наблюдала за ним и размышляла, скажет ли он ей правду. Он разделался со своим ломтиком и запил его глотком воды, прежде чем ответить.
— Это был мой брат.
— В самом деле? Который из них?
— Исайя.
— Он самый старший, верно? — Алекс не была уверена, что она их всех запомнила.
— Правильно. — Подцепив другой ломтик, Джошуа надкусил его, отрывая огромный кусок. Его зубы были белыми, а клыки выглядели невероятно острыми, напомнив ей еще раз, что он — нечто большее, чем просто человек.
Её пронзило дрожью. Она подумала, на что бы это могло быть похожим, если бы он начал покусывать её шею… плечи… живот… спускаясь всё ниже. Сегодня рано утром, в туалете небольшого ресторанчика, ей довелось получить своё первое представление о том, на что бы это могло походить.
За последние несколько минут в комнате, определённо, стало жарче. Алекс оттянула вырез футболки, но это не помогло. Прикончив кусочек пиццы, она взялась за другой. О чем это они разговаривали? Ах, да.
— Что он сказал? — Честно говоря, пытаться заставить Джошуа рассказать ей что-либо, было безнадёжной затеей.
Джошуа пожал плечами, закончил жевать и проглотил.
— Он будет ждать нас завтра и присмотрит за нашим тылом. Все, что мы должны сделать — это с утра, первым делом, добраться до грузовика — и мы смываемся отсюда. — Он подвинул к себе другой ломтик пиццы. — Мы смешаемся с обычным потоком движения на дороге.
Это было разумно.
— Как ты думаешь, с отцом всё в порядке? — Алекс упорно старалась не думать о нем сегодня. У неё был Джошуа, а ее отец был где-то там, совершенно один.
Джошуа фыркнул.
— С ним всё хорошо. Последний человек, о котором тебе стоит беспокоиться, — это Джеймс ЛеВо.
— Странно слышать, что ты называешь его так.
— Это — единственное имя, которым, как я когда-либо слышал, его называли до недавнего времени. Он — практически легенда там, откуда я родом.
— Правда? — Было странно думать, что её отец — кто-то ещё, помимо того, что он, ну, в общем-то, просто ее отец.
— Расскажи мне о нем.
Джошуа заколебался.
— Я не знаю, как много, по его мнению, ты должна знать, так что, полагаю, на данный момент это спорный вопрос. Ты услышишь все истории, когда мы доберемся до Волчьей Бухты. Ты закончила?
Алекс съела еще три ломтика, пока они разговаривали. Джошуа почти закончил разделываться с большей частью оставшейся пиццы. Она была уже приятно сыта.
— Да, спасибо. Доедай сам.
Поймав её на слове, он подтянул коробку к себе и принялся за оставшиеся два куска.
— Почему бы тебе не почистить зубы и не забраться в постель? Тогда, если ты заснешь, пока мы разговариваем, это уже не будет иметь значения.
Для нее в этом был смысл.
— Хорошо. — Поднимаясь из-за стола, Алекс взяла зубную щетку, пасту, расческу и лосьон. И только уже полностью встав на ноги, девушка осознала, что обе ее руки заняты, и она не сможет одёргивать подол своей рубашки. Но Джошуа, казалось, был занят едой, так что она проделала свой путь в ванную как можно беззаботнее, делая вид, что не такое уж это большое дело, если бы он и увидел нижние округлости ее ягодиц, пока она шла.
Алекс толкнула дверь ванной, закрывая ее за собой, прислонилась к ней спиной и застонала. Беглый взгляд в зеркало сказал ей, что ее лицо и в самом деле стало пунцовым, как она и чувствовала. Бросив вещи, которые были у неё в руках, на край раковины, она закрыла лицо руками и снова застонала.