– Некоторые из нас прилетели на базу с семьями, – увидев немой вопрос в моих глазах, военный, сопровождающий меня, не поленился ответить.
– Вы настолько уверены в несокрушимости базы?
– О, поверьте, для них здесь гораздо более безопасно, чем, скажем, на поверхности любой из планет, находящихся в данный момент под покровительством Фаркона Первого. Видите ли, дело в том, что все, кто пошел за прежним владыкой, автоматически получают статус изменника, подразумевающий казнь не только самого виновника преступления, но и всех членов его семьи. Теперь вы понимаете?
– Как уж тут не понять! – Действительно, теперь все становилось на свои места. База, вырезанная в толще тритауриевого астероида, стала маленьким городом, последним пристанищем для тех, кого во всей Вселенной принято называть повстанцами.
– И много вас здесь?
– Достаточно. Точного количества я вам не скажу, поскольку не уверен что у вас имеется нужный уровень допуска. Ну вот мы и пришли. Проходите, пожалуйста.
Апартаменты Карама Беруспериона, откровенно говоря, мало чем отличались от каюты, облюбованной мной самим. По размерам они были в точности такие же, разница состояла лишь в том, что на матовые стены повесили пару картин, да в левом углу под фальшивым иллюминатором установили громоздкий письменный стол, от которого так и несло запахом прожитых тысячелетий. Ни стол, выполненный из дерева темно-вишневого цвета с фиолетовыми прожилками, ни придвинутый к нему стул из все того же материала, никакого энтузиазма у меня не вызывали, а вот диван у стены напротив, наоборот, так и притягивал взор своей манящей горизонтальной поверхностью.
– Я прилягу, если вы не против.
– Да, конечно, располагайтесь. – Офицер, удивленный до крайности развязностью моих манер, тем не менее, вида не подал. – Ожидайте. Его Величество появится сразу, как только освободится. – Отдав честь, он тотчас поспешил удалиться. Я же, посидев какое-то время, вскоре действительно прилег и очнулся лишь тогда, когда ощутил осторожные похлопывания по плечу. Передо мной стоял немолодой уже, но вполне уверенный в себе темноволосый брюнет с редкими проблесками седины. Невысокий, хотя нет – скорее даже среднего роста и опять же среднего телосложения. Приподнявшись, я смог рассмотреть его более внимательно. Несомненно, это был отец Эльвианоры, я прекрасно помнил его лицо еще с той, первой встречи, когда заявился к нему в камеру в облике уродливого земноводного, Его Святейшества Фтарабацыля Уухмахичевари Цык-Цык Ихпоцициана. Все те же маслянистые, выразительные карие глаза с сетью тонких морщин по углам, грушевидный, слегка вытянутый книзу овал лица с выдвинутым вперед подбородком и непропорционально маленьким ртом. Нельзя сказать чтобы Карам был красив. Скорее наоборот: его внешний вид казался отталкивающим, по крайней мере с земной точки зрения. Отталкивающим, но, вместе с тем, чувствовалась в нем какая-то и своя харизма. Временами так бывает: человек, непримечательный с виду, а иногда и вовсе далеко не красавец, умудряется вести за собой миллионы, не прилагая к этому никаких видимых усилий.
– Ну здравствуйте, Илья.
– Добрый вечер.
– День, дорогой мой, день. Вы проспали всего два часа.
– Всего лишь? – я недоверчиво посмотрел на отца Эльвианоры. – Странно, а мне показалось, что прошло, как минимум, часов восемь. По крайней мере, чувствую я сейчас себя просто прекрасно.
– Ну вот и отлично. Знаете ли, Эльви много рассказывала мне о вас, и вот теперь, наконец, есть возможность увидеть воочию того, о ком сказано очень много хороших слов.
Я улыбнулся. Что ж, начало нашего разговора выглядело довольно-таки многообещающим:
– Вообще-то, мы до этого уже виделись.
– Где? В камере? О, я стараюсь забыть это время, как страшный сон. Да и запомнились вы мне, говоря откровенно, больше в образе Его Святейшества Ихпоцициана. – Карам засмеялся так заразительно, что я и сам не выдержал – затрясся от хохота, вторя ему в унисон. – Знаете ли, никогда не забыть мне того момента, когда вы, чихая, выбрались из его ипостаси, – продолжил он, когда веселье наше слегка поулеглось. – Вот это была потеха!!!
«Ага, потеха, как же, держи карман шире. Потеха была вначале, а потом…»– Я едва сдержался, чтобы не высказать эти слова вслух. Потеха… перед взором моим замелькали картины недавнего прошлого, сменяя одна другую: допросы, пытки, голодовки, побои, полубессознательный бред и вечные поиски капель влаги, что конденсировалась на стенах каменного мешка, в котором держали меня мои мучители.