Я сжала руки в кулак и посмотрела в голубые глаза Майло. Генри поймёт. Должен понять.
— Я здесь, чтобы заключить сделку.
— В этот раз по-настоящему? — уточнил Кронос.
— Да, — прошептала я. — По-настоящему.
Глава 11
ГОРИЗОНТ
Кронос позволил мне провести семь дней с Генри и мамой, перед тем как нападёт вновь.
Не по доброте душевной, конечно. Я никак не могла попасть на остров сама, равно как и попросить кого-нибудь перенести меня. К тому же чем больше вовлечённых, тем выше шанс, что Генри об этом узнает.
Поэтому мне нужно научиться самой. Пока что я едва ли могу телепортироваться внутри одной комнаты без помощи Генри; научиться пересекать океан за неделю кажется невозможной задачей, но я должна.
Вернувшись на Олимп, я столкнулась в двумя фактами: первый — я плакала; второй — рядом со мной лежал Генри и смотрел на меня, не отрываясь.
— Ты в порядке? — Он провёл большим пальцем по моей щеке, вытирая слезу. Мне стало трудно дышать. Тут же захотелось рассказать ему обо всём, но я не могла. Это ради Майло. Если кто-то и должен пожертвовать собой, то пусть это буду я. Кронос уже потребовал, чтобы Каллиопа не причиняла вреда мне или Майло. Генри такого добиться не сможет, а он слишком важен, слишком силён, слишком нужен остальным, чтобы жертвовать собой. А я найду способ вернуться назад при первой же возможности. Возможно, если я научусь телепортироваться как следует, то смогу схватить Майло и сбежать. Слабая надежда, но хоть что-то. Рисковать жизнью Генри я не готова.
— Я так сильно тебя люблю, — сказала я, мгновенно сократив расстояние между нами, и прижалась к нему всем телом. — Что бы ни случилось, к чему бы ни привела эта война… Я люблю тебя, всегда и навеки.
Генри долго молчал, а я считала секунды, радуясь каждому его вдоху. Наконец, его губы коснулись моих, целуя с щемящей нежностью.
— Ты моя жизнь, — слова прозвучали шёпотом, эхом донесённым из глубин его души, обволакивая моё тело и наполняя чем-то непоколебимым. — Нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы ты была счастлива. До встречи с тобой мой мир был вереницей дней, серых и пустых. Я ничего не ждал, ни к чему не стремился. Ты даже не представляешь, что это такое — вечность в одиночестве. Каждый день я мечтал о тебе. Каждый день я жил одной лишь надеждой, что рано или поздно мы встретимся. И когда я наконец нашёл тебя…
Он наклонился и снова поцеловал меня, ещё ласковее, чем в первый раз. Его рука скользнула под мою футболку, легла на мой живот, но в этом прикосновении не было ничего эротического. Генри словно хотел запомнить меня, так же, как и я его.
— Я существую больше тысячелетий, чем могу вспомнить. Я видел столько рассветов и закатов, что дни потеряли всякое значение. Многие века они пролетали для меня, слившись в один. Но той ночью, когда мы встретились у реки… Когда ты пожертвовала собой, чтобы спасти едва знакомую девушку… Моё сердце забилось вновь.
Он взял мою ладонь и прижал к своей груди, где раздавалось: тук, тук, тук — самый прекрасный звук на свете. Я бы отдала всё, чтобы его сердце продолжило биться. Чёрная бездна, ставшая для меня всем за те часы, когда я думала, что он погиб, растворилась, оставив лишь шрам, который теперь со мной навсегда. Я не смогу пережить это вновь. Даже если я верну Майло, второго Генри у меня не будет никогда.
— Теперь я вижу рассвет, — сказал он. — Благодаря тебе, моя жизнь наполнилась красками. В вечности вновь появился смысл. Я был разбит, но ты нашла все осколки и собрала воедино, хоть я и не заслуживаю этого после того, сколько боли причинил тебе. Ты, как клей, не позволяешь мне развалиться на части. Без тебя не было бы меня.
В горле застрял ком.
— Ты никогда меня не потеряешь, — надломленным голосом произнесла я.
— Обещай мне.
Он посмотрел мне в глаза, проводя подушечкой пальца по моему позвоночнику.
— Обещаю. — Я ещё разочек сократила микроскопическую дистанцию, разделявшую наши губы, и попыталась выразить поцелуем все свои чувства. — Я люблю тебя. Люблю нашу семью. Люблю нашу совместную жизнь, и мне не терпится вернуться домой, где будем только мы втроём, а вся эта война останется в прошлом, как страшный сон. Клянусь тебе, что именно так всё и будет. Это наше будущее.
Он положил ладонь мне на затылок, такую обжигающе горячую.
— Я целую вечность ждал этой любви. Никому — даже королю титанов — я не позволю лишить нас этого.
— Обещаешь? — спросила я, и теперь была очередь Генри целовать меня.
— Обещаю.
— Тогда сделай для меня кое-что.