— Харрисон, садитесь, пожалуйста.
Кингзбери вздрогнул, когда Ларсен так фамильярно назвал его по имени, и тем не менее с неохотой отвлекся от фрески и сел в парчовое кресло с прямой спинкой. Ларсен сел на парчовый диванчик с таким же бордово-золотым узором. Главным украшением комнаты была все же фреска, смело и удачно расположенная на аквамариновой обшивке.
— Да, это подлинник, — сказал Ларсен, проследив за взглядом Кингзбери. — Но, — добавил он заговорщически, — мы же не хотим, чтобы комитеты Конгресса узнали о том, что она у нас.
— Вам известно, что я думаю на этот счет, — резко сказал Кингзбери.
Ларсен снисходительно кивнул:
— Да, к сожалению, мне известно ваше мнение… по этому и по многим другим вопросам.
Мужчины молча смотрели друг на друга: взгляды их замкнулись в начинающейся схватке. Словно два борца, ждущие сигнала рефери о том, что пора начинать.
Первым заговорил Кингзбери:
— Но мы собрались не для того, чтобы разговаривать об искусстве, так ведь?
— В некотором смысле для того, — произнес третий голос.
Вздрогнув, Кингзбери повернулся в кресле и посмотрел в тот угол огромной комнаты, к которому сидел спиной. Фреска Леонардо настолько захватила его, что он не заметил молодого человека со светлыми волосами, который уже подошел ближе и расположился на другом конце дивана, где сидел Ларсен.
— Кимболл, да? — собрав самообладание, произнес Кингзбери.
Тот растянул губы в тонкой улыбке:
— Не думал, что вы вспомните.
— А как же? Когда это было? — Кингзбери замолчал и задумчиво пожевал губы. — Пять лет назад, когда вы с вашим боссом затащили меня против моей воли в свое маленькое воровское логово. Бременскую Легацию. — Последние слова он произнес с подчеркнутой иронией.
— Я думаю, это нечестно, Харрисон. — Ну вот опять, подумал Кингзбери: почему все так знакомо? — Ни разу не видел, чтобы выделали что-либо против своей воли, — продолжал Ларсен. — Хотя, видит бог, я часто пытался вас заставить.
Это правда, подумал Кингзбери. Он принял предложение присоединиться к Легации с серьезными оговорками — и только потому, что полагал, будто это поможет ему быть в курсе всего, что затевают враги. Уловка не сработала, и помимо нескольких прибыльных контрактов с японскими и европейскими властями от его вступления в Легацию было мало пользы. Испугавшись резких популистских взглядов Кингзбери, его исключили из внутреннего круга Легации. Он даже не понял, зачем его вообще туда позвали.
— Ну… да, — ответил он. — Но вряд ли мое членство в Легации связано с сегодняшними маневрами плаща и шпаги. — Кимболл поерзал в кресле, и Кингзбери нахмурился: у того под пиджаком в чехле висел какой-то нож. С каждой минутой все таинственнее, думал Кингзбери. Повисла многозначительная пауза.
— Мистер Ларсен, — наконец произнес Кингзбери. — Я понимаю, что мы собрались не фрески обсуждать. Мне надо управлять компанией. Давайте, пожалуйста, перейдем к делу. — Дело, как решил Кингзбери, заключается в том, что мне предложат слияние. Через секунду Кингзбери поймет, насколько он ошибся.
— Харрисон, это касается вашего… работника, — неприятным тоном сказал Ларсен, — мистера Вэнса Эриксона.
— Похоже, — вставил Кимболл, — он ведет себя слишком странно для геолога-разведчика. За последние недели он истратил довольно много денег, пробивая себе дорогу в круг знатоков да Винчи.
— Мне это отлично известно, мистер Кимболл. Вести дела, связанные с Леонардо, — его право, — отрезал Кингзбери.
— Но вам известно, что его преследовали… разные неприятности! — продолжал Кимболл. — И эти события вызывали не просто недовольство.
— Вэнс — необычный человек, — ровно ответил Кингзбери, — он, как и я, добился успеха в основном за счет того, что не позволяет себе опускаться в колею, где застряло большинство людей.
— Да? — Ларсен противно улыбнулся. — Вы считаете убийство подходящим способом вылезти из колеи?
Кингзбери дернулся, словно ему дали пощечину.
— Я не думаю, что…
— Убийство, Харрисон, убийство…
— Я вам не верю!
Кимболл наклонился и вручил Кингзбери сложенную газету. Это был свежий выпуск «Иль Джорно», привезенный из Милана; небольшая заметка была обведена ярким красным фломастером. Кингзбери взял газету. И через минуту вернул ее.