Они сидели на кровати обнявшись, наслаждаясь теплом друг друга.
— Надо что-то сделать, — наконец сказала Сюзанна. — Прежде чем оставить нас вдвоем, они хорошо потрудились и забрали все, что можно хоть как-то использовать. — И женщина рассказала о своих бесплодных поисках. — Я выяснила одно — с кровати снимаются ножки, если это как-то нам поможет. Можно было бы использовать их как дубинки, но охранники ни за что не откроют дверь, пока не будут полностью наготове. А когда этот момент наступит, пара металлических ножек от кровати не особо поможет против автоматов.
— Да, — мрачно сказал Вэнс, — это правда.
Он встал, и сам осмотрел комнату. Над раковиной висел небольшой светильник — лампочки в патроне не было. Вэнс попробовал засунуть туда палец, и нащупал два контакта. Ничего не произошло. С одной стороны, конечно, хорошо, что его не ударило током, но все-таки жаль. Другой рукой Вэнс нашарил цепочку выключателя и дернул.
— А-а-а, ч-ч-черт! — воскликнул он, когда руку сотряс электрический разряд.
Вэнс приземлился задом на деревянный пол, раскинув ноги, как ребенок в песочнице.
— Вэнс! — закричала Сюзанна, спрыгнув с кровати. — Что с тобой?
Они услышали, что охранник за дверью сделал пару шагов. Загремела дверная ручка. Очевидно, удовлетворившись тем, что дверь по-прежнему заперта, человек вернулся на свой пост за несколько футов от двери.
— Да, — ответил Вэнс, глубоко вдохнув. — Я нашел, что искал.
— И что это было? — спросила Сюзанна, помогая ему подняться.
— Уф-ф, — измученно выдавил он. — Боже, голове моей это не пошло на пользу. Я искал, — продолжал Вэнс, — то же, что искал Бен Франклин,[47] запуская змеев во время грозы.
— Похоже, ты это действительно нашел, — язвительно заметила она. — И что теперь?
— Думаю, это поможет нам отсюда убежать. Давай, — сказал Вэнс, пытаясь поднять с кровати матрас, — помоги мне.
Через пятнадцать минут они разобрали кровать. Разогнули несколько пружин и с помощью острых концов разорвали тонкий матрас. Две металлические кроватные ножки прислонили рядом к стене. Вату из матраса они распушили и сложили возле плинтуса у раковины, рядом с розеткой — получился холмик высотой фута в три.
— Хорошо, теперь держи аккуратно вот это. — Вэнс подал Сюзанне кусок проволочной сетки от кровати длиной в фут, обмотав его полосками ткани, оторванными от простыни. Держа в руке такую же штуку, он сел у кучи ваты, спиной к Сюзанне. — Надо сделать все идеально, — предупредил он. — Возможно, у нас будет только один шанс.
Стараясь не дотрагиваться до голой проволоки, они вставили свои проводники в отверстия розетки. Вспомнив, как его ударило в прошлый раз из патрона, Вэнс не рисковал. Хотя делать это вдвоем было не слишком удобно, зато снижались шансы, что кто-нибудь серьезно пострадает.
— Вставила конец своего провода? — спросил Вэнс.
— Ага.
— Отлично. Теперь воткни другой конец в вату.
Вэнс согнул свободный конец провода так, чтобы он коснулся провода Сюзанны. Разряд между ними изогнулся дугой, провода заискрились и затрещали. Голубовато-белый свет озарил комнату, и они непроизвольно отшатнулись, когда глаза, привыкшие к темноте, среагировали на яркий свет. Короткое замыкание продлилось всего секунду-другую, а потом сгорел предохранитель. Но хватило и этих секунд; искры попали на тонко изорванную вату, она загорелась, потом вдруг вспыхнула так, что Сюзанне и Вэнсу пришлось отпрыгнуть, чтобы не обжечься.
В коридоре закричал охранник:
— Эй, что со светом?
Под дверью больше не теплилась желтая полоска. Все лампочки были в одной цепи.
— Слава тебе господи, что проводка старая, — прошептал Вэнс, держа Сюзанну за руку: они наблюдали за разгорающимся огнем. — И помни: пока надо молчать. — Они подтащили остатки матраса и засунули его угол в огонь. — Лучше будет, если они не заметят пожара, пока все как следует не разгорится.
Время решало все. Надо было дождаться, когда огонь начнет пожирать деревянный пол, — но не затянуть слишком надолго, а то можно задохнуться. К тому же за это время могут заменить перегоревшую пробку, и на то, чтобы укрыться в темноте коридора, можно будет не рассчитывать.
Вэнс начал кашлять.
— Давай поближе к двери, — сказал он. — И держись ниже, у пола легче дышать.
Огонь пожирал матрас и простыни, и комната стала похожа на уголок картины Иеронима Босха,[48] изображающей ад: две съежившиеся души среди вздымающихся клубов дыма и танцующих языков пламени.