— Выход?
— Мы прыгнем, — с несуществующей уверенностью ответила женщина.
— Прыгнем? — Вэнс проглотил слюну.
Сзади прогремели выстрелы. Воздух внезапно наполнился смертью.
Держась за руки, они прыгнули.
Глава 17
Нельзя было сказать, что комната неудобная: по сути, она была даже роскошной — обстановка в современном итальянском стиле, много хрома, кожи и тростника. Даже оригинал Матисса[49] гармонично смотрелся на стене цвета слоновой кости. Очень жаль, думал Харрисон Кингзбери, поднимаясь с сооружения из ротанга и кожи, служившего креслом: все это не в его вкусе.
В то же время, ступая босиком по ворсистому синему ковру со стальным отливом по пути к окну, выходящему на старый квартал Болоньи, он понимал, что вкус тут ни при чем.
— Вэнс, Вэнс, что я сделал с нами обоими?
Старик вздохнул, в который раз вспоминая здания с красными крышами, стоящие вокруг Кафедрального собора: это видение аккуратно вписывалось в узорчатые решетки на окнах, установленные для того, чтобы не проникли воры, только сейчас они удерживали Кингзбери внутри. Впервые в жизни он почувствовал себя старым. Вес семидесяти трех лет свинцовым грузом повис на скелете.
Через несколько дней компания, в создание которой он вложил все свои силы, потеряет всякую ценность, а человек, которого он любит как сына, будет объявлен преступником и либо погибнет, либо будет обречен провести оставшуюся жизнь в бегах. Как такое могло случиться? Харрисон прикрыл серебристо-серые глаза и потер веки кулаками. Надо было определить слабое звено, благодаря которому Легация получила желаемое.
Разговор на вилле под Римом был кратким, но Кингзбери уже знал, что обычно самые разрушительные удары судьбы быстры и беспощадны. Этот самонадеянный юнец, Кимболл, спокойно и расчетливо изложил требования Легации: либо Кингзбери встанет на их сторону, либо и его, и Эриксона уничтожат.
Кимболл вкратце рассказал, как хитро они подставили Вэнса Эриксона и эту девушку, Сюзанну Сторм. Восхитительная парочка, думал Кингзбери, отходя от окна и возвращаясь к ненавистному креслу. Электронные часы на столе показывали 9: 53 утра. Кингзбери и представить не мог, что эти двое смогут по-человечески общаться друг с другом, уж не говоря о том, чтобы стать соучастниками преступления.
На поверхности первая часть требований Кимболла казалась простой: если вы будете с нами сотрудничать, мы позаботимся о том, чтобы восстановить репутацию Вэнса, сделаем так, чтобы с него сняли все обвинения. Будете воевать с нами — и мы его уничтожим. Это отвратительно, эмоциональный терроризм, выходящий за пределы честной борьбы. Тем не менее с таким Кингзбери справился бы самостоятельно. У него тоже имелись высокопоставленные друзья; он мог бы дать сильный отпор.
Но и его враги отлично это знали.
Они прекрасно изучили Кингзбери — так профессиональный шахматист запоминает все ходы противника в предыдущих партиях. Враги знали Кингзбери настолько хорошо, чтобы отложить смертельный удар, удар наотмашь, который собьет его с ног.
Они каким-то образом прознали о том, что Харрисон открыл огромные месторождения нефти в чилийских Андах. Это нанесло бы много вреда, но не разорило бы компанию. Но враги также знали, каких усилий «КонПаКо» стоило разработать эти ресурсы. Вот с этими знаниями компанию можно разрушить. Кингзбери зашел в угол с кухонькой, чтобы приготовить себе чашку чая. Но, подумал он, именно поэтому «КонПаКо» и стала великой фирмой — она не боялась рисковать.
Кингзбери пришлось заложить буквально все свои деньги и деньги компании. Многие назвали бы такой поступок безрассудным, но в данном случае, если бы вложение окупилось, это была бы самая прибыльная сделка за всю историю нефтедобывающей промышленности.
Кингзбери продвигался вперед медленно и постепенно. Только ему и Вэнсу Эриксону, открывшему месторождение, был известен весь план целиком. Обязанности распределились так, что никто из администрации «КонПаКо» больше не знал всех подробностей, не знал, насколько велик риск. Кингзбери должен был действовать не спеша еще и потому, что большая часть вложенных денег была взята под залог против его личных 53 % акций «КонПаКо». Если случится резкое падение стоимости акций на рынке — а это неизбежно, если остальные инвесторы узнают о проекте прежде, чем он начнет давать прибыль, — аннулируется огромное количество займов. А в таком случае проект придется свернуть, что будет означать гибель «КонПаКо». И единственным выходом станет продаться одной из крупный нефтяных компаний.