Он взял Луно за шиворот комбинезона и резко поднял из контейнера, бросив на решётку ограждения. Не имея возможности шевелить скованными лапами, тот с грохотом ударился об неё, приложившись носом. «Шестеро и все вооружены, — молодой беот быстро оценил ситуацию, — ещё водитель… и бежать некуда…» Под ними шумела волнами река, омывающая каменистый берег и полуразрушенную пристань города неподалёку. Положение казалось безвыходным. Рядом с ним об решётку ударился Хиру, изо всех сил пытающийся разорвать оковы на руках. Затем последовала очередь Капи, болезненно жмурившийся из-за сломанного крыла, но стойко терпевшая боль, не позволяя своим мучителям насладиться её страданиями. Луно скосил взгляд. Харси извивался в руках держащего его за уши и волосы человека, и ему даже удалось лягнуть того оковами по колену. Выругавшись, тот хватил юного беота мордой об асфальт, вызвав злобный рёв у Хиру, и повернулся к командиру.
— Давай быстрее, Некрен, — прошипел он, потирая ушибленное бедро — Харси попал в незащищённое бронёй место, — пока ещё кто-нибудь не пришёл на этот концерт.
— Успокойся, я уже договорился с Пайрусом, — усмехнулся тот, и только сейчас беоты узнали его, — они знают о нашем плане.
— Я не про наших, а про эххийцев, — возразил его собеседник, — не ровен час, заявятся.
— Плевать, — ответил офицер, но всё равно согласился, вынув из ножен сизый керамбит, — и эту тоже достаньте, — добавил он, кивнув на тяжело дышащую белую беот, которой всё-таки сумели скрутить руки за спиной.
Увидев её измождённое лицо и засохшие ручейки слёз, Луно дёрнулся и повалился на спину, пытаясь сказать, чтобы они сняли с неё оковы. «Даже если они знают, что ей нестерпимо больно, то не сделают этого, — мелькнула мысль в его голове, но он не бросил попыток докричаться до Некрена, — не будьте такими жестокими…»
— Что, жалко подружку, да? — притворно жалостливо спросил тот, вновь поднимая к решётке. — А если так? — по его знаку, держащий Лунги разведчик резко заломил её руки к голове. Рысь громко завизжала, изо всех сил стараясь сбросить хватку, но сил уже явно не хватало. В исступлении забившись об асфальт, она извивалась, заливаясь слезами и криком.
«Я убью тебя также, как убил твоего дружка!» — в ярости прорычал Луно, резко дёрнув затылком и ударив Некрена по носу. «Хранитель» охнул и отскочил, не ожидав такой прыти. Тот, что держал Лунги, тут же отпустил её, с удивлением посмотрев на красные струйки на лице своего командира. На лице офицера заиграла хищная улыбка, заливаемая собственной кровью.
— Я долго ждал возможности поквитаться с вами, — медленно проговорил он, одним взмахом сбросив багровые капли на асфальт, — за унижение, когда поставили меня рядом с собой, считая равным, за Рингара, которого вы убили на мирных переговорах. И за мою память, стёртую чванливыми псиониками! — он подтянул воротник комбинезона Луно и одним взмахом керамбита распорол его одежду до пояса. — Мы загоним всех анимагенов обратно в их норы и перебьём всех до единого. И ты, щенок, будешь первым.
Луно почувствовал, как острое изогнутое лезвие срезает шерсть посередине позвоночника. «Файлар!» — осенило волчонка, попытавшегося увернуться от него. Остальные разведчики стояли, самодовольно ухмыляясь его попыткам спасти свою жизнь, и даже водитель вышел из-за штурвала, сев на бампер.
Увидев, что собирается сделать Некрен, Хиру попытался помешать ему, но чьи-то руки грубо прижали его к прутьям решётки. «Надо остановить их, пока не поздно! — отчаяние быстро захватывало разум. — Надо помешать…» Внезапный болезненный вскрик и громкий мат нарушили злорадную тишину. От боли в груди и плечах Лунги буквально ослепла, слабо понимая, что происходит вокруг. Но отчаянный писк Капи и Кири, стоявшей рядом на коленях, заставили рысь вернуть рассудок. И она, недолго думая, начала действовать. Её надсмотрщик, отвлёкшись на казнь, никак не ожидал, что измождённая болью беот сможет так быстро двигаться. Перевернувшись на спину, Лунги, чувствуя, как раскалывается процессор от боли, изо всех сил ударила ногами ему в пах, пробивая самую слабую броню. Выдохнув от боли, тот сморщился и согнулся пополам, и Лунги, над которой он склонился, с размаху ударила его скованными ногами, разбив лицо и голову. На белую шерсть брызнула кровь вперемешку с костями, а человек, завывая, упал навзничь, прижимая руки к проломленному черепу.
— Ах ты, дрянь! — заорал его сокомандник, выхватывая винтовку. Но Лунги уже обмякла, полностью лишённая сил от боли.