— Но кому нужна безмордая хакер, которая говорит непонятные длинные фразы…
— Это дело вкуса. Некоторые, — она многозначительно посмотрела на прошедшего мимо Кано, направляющегося вместе с Вульпи и Рэтси к выходу, — скажем так: их предпочтения очень специфичны. С твоими интеллектом и прагматичностью, у тебя есть все шансы. Если, конечно, ты сама этого хочешь. Дерзай, Взломщик, твоя жизнь — твои правила.
Арги поднялась и вышла вслед за тремя разгильдяями, небезосновательно полагая, что они могут, как обычно, вляпаться в неприятности. В темноте гостиной осталась только неприметная худощавая беот с экраном вместо лица, размышляющая над словами подруги. «Моя жизнь… — она посмотрела на затупленные серые коготки на пальцах, всё ещё ощущая запах мяты и лилий. — Мои правила… полагаю, данная информация послужит потенциалом для дальнейшего развития… меня…»
***
Ольмир взошёл уже достаточно высоко, чтобы палящий летний зной проник под тень раскидистого дуба. Сморщившись от падающих ему на лицо лучей, Хиру вздохнул и раскрыл глаза. Механизм совершенно не отдохнул, всё ещё находясь на стадии перегрузки, но хотя бы боль в теле утихла, оставив после себя ноющую ломоту. Ощущая под комбинезоном застрявшие ветки, он пошевелился, стараясь устроиться поудобнее, но опасаясь разбудить лежавшую у него на груди Капи, так ничего и не изменил. Канарейка спала как убитая, слишком утомлённая долгой дорогой, ведь её птичьи ноги не предназначались для длительного перехода. Да и сидячее положение не предполагало хорошего отдыха — две большие ветки, где они устроились, постоянно покачивались от ветра, не позволяя телу закрепиться.
Где-то снизу виднелась чёрная шерсть Луно, свернувшегося калачиком в противоположной стороне от Лунги. Белая рысь опустила голову себе на грудь, тревожно дёргая ушами во сне. Было видно, что её всё ещё мучают боли в груди и позвоночнике, и Хиру невольно содрогнулся, представив её состояние. Чёрный кончик уха Харси, торчащий из-за толстой ветки, исчез, а за листвой сверкнули голубые глаза его обладателя.
— О, ты проснулся! — шёпотом воскликнул он, высунув голову. — Как спалось?
— Не чувствую себя отдохнувшим, — признался медвежонок, — скорее наоборот, ещё больше устал.
— Та же ерунда, — Харси хотел забраться наверх, но проснувшаяся от движений Кири только крепче сжала его плечи, не собираясь отпускать.
Лисичка долго не могла заснуть, а если и засыпала, то постоянно вскрикивала от кошмаров. Перед ней всё ещё стояли люди с вытаращенными глазами, застреленные ею на мосту. Ей снилось, что они тянут её на дно Тоту, в черноту илистого дна, булькая в уши единственное слово: «Убийца!» Только когда Харси спустился и сел рядом, стараясь передать ей свою позитивную энергию, она смогла ненадолго провалиться в сон без сновидений. Она и не заметила, как обняла его, прижавшись всем телом.
— Надо двигаться дальше, — нехотя произнёс Хиру чуть громче, но Капи так и не проснулась. Подрагивающее сломанное крыло перестало истекать смоулом, а трещины и раны затянулись тонкой металлической коркой, — Луно!
Волчонок резко поднял голову, услышав своё имя. Сонно сощурившись, он быстро принял сидячее положение и тряхнул головой.
— Почти одиннадцать, — сообщил он, взглянув на положение Ольмира, — мы проспали!
— Мы даже не отдохнули! — возмутилась Кири внизу, окончательно разбуженная голосами и тряской.
— У нас нет времени отдыхать, — понуро ответил тот, — если нас окружат до того, как мы выйдем из леса, то пиши пропало… Лунги? — рысь медленно подняла голову. — Надо идти…
Она кивнула, но ничего не сказала, сосредоточенная на ощущениях в теле. После беспокойного сна стало явно полегче, а острая боль прошла. Рысь с радостью обнаружила, что вновь чувствует руки, правда, когда она попыталась пошевелить пальцами, её энергоузлы взвыли от напряжения, заставив зашипеть.
— Я же говорил, это на пару дней, — сочувствующе покачал головой Луно, помогая Капи спуститься на их «лежанку». Канарейка выглядела растрёпанной и сонной, но вполне бодрой. Многозначительно улыбнувшись хмурому лицу Лунги, она села рядом и накинула на её голову капюшон.
— Ну, и как твои дела? — спросила она, отряхивая с её волос сухие листья и кусочки коры.
— Паршиво, — без тени иронии ответила рысь, пытаясь увернуться от её заботы, — чувствую себя побитой и униженной.
— Глупости, — возразила та, шутливо щёлкнув её по носу, — можно подумать, это самое страшное, что с нами случалось! Вот я помню случай, когда ты съела протухший примир…
— Тише! — неожиданно грубо шикнул Луно, подняв руку и навострив уши.