— Ты знаешь её? — после ночного ужина с алкоголем, Урси и сам не заметил, как перешёл на «ты». Они стояли у открытого окна в коридоре на этаже с аудиторией Консилиума, наблюдая за подлетающей каплевидной машиной.
— Откуда бы? — чёрный плащ Прокуратора слегка подрагивал от сквозняка. Гравилёт только-только влетел в западный район, но довольно быстро приближался, нисколько не отставая от более мелких истребителей Технократии. — Но, насколько я понял, это один из старших офицеров. К тому же она ноосенс. Даже её речи мне хватило, чтобы это понять.
— Возможно, прибытие Ассура не так уж скверно отразится на переговорах, — осторожно заметил медведь. Альвен конечно же был не в восторге от утренней новости, но ничего поделать он не мог, — возможно, увидев, с кем нам придётся сражаться, он умерит свой пыл.
— Ну, возможно, — неуверенно кивнул Прайм, — тем более что тема щепетильна для всех трёх сторон. Ассур же не дурак — он должен видеть угрозу, видимую даже телепатам.
— Я не вижу, — как бы невзначай сказал Урси.
— О, прости, я совершенно забыл про собственный Конвентум! — виновато воскликнул Альвен. Глаза нота на долю секунды сверкнули, и Урси облегчённо почувствовал, что его разум наполняют цвета разных аур и шум чужих мыслей. Сконцентрировавшись, он закрыл сознание, и мир вновь стал прежним. Разве что наполненный большим смыслом. — Так лучше?
— Гораздо!
— А теперь посмотри на этот… гравилёт… как она его назвала.
Урси взглянул в голубеющее небо. Серебристая машина приближалась, но энергия вокруг неё словно исчезала. Он нахмурился, пытаясь понять что происходит, и взглянул «истинным» зрением. Город тут же наполнился всеми спектрами цветов, но первое, что бросилось в глаза, была чёрная дыра в пространстве, зияющая на том месте, где летел гравилёт. Бездна Небытия смотрела прямо на него, закручивая окружающее пространство внутрь себя вместе с излучаемыми анимагенами аурами, энергетическими потоками и ветрами.
— Что это? — с трудом выговорил поражённый Урси, не зная, как реагировать. — Это не просто защита…
— Не защита. Она нас проверяет. Пытается втянуть как можно больше информации о нас, — он посмотрел на Прайма. Прокуратора окружал бледно-голубой ореол, излучаемый душой. Говорят, глаза анимагена всегда приобретают цвет его души. В обычном спектре, она мелькает золотой вспышкой, оставляя эмоции эйфории — восторга жизни, воли Арея Основателя. Но только ноты видят её настоящий свет.
Гравилёт достиг центральной части Аполотона. Урси заметил, что чем ближе она подлетает к Шпилю, тем меньше становится радиус этой «чёрной дыры». Голубое свечение Прокуратора также усилилось, и он невольно дёрнулся, ощущая, как испаряются его мысли. «Ты пытаешься сдержать её?» — спросил он, усилием разума восстанавливая собственную защиту. «Да, — глаза Альвена полыхали спектральным огнём, — если мне удастся сломить сопротивление такого сильного новуса, то можно смело лететь к храму Тикку». К радостному удивлению беота, когда машина оказалась совсем близко, заходя на посадку на одну из платформ, тьма исчезла совсем, оставив маленькую незначительную точку. И за ней Урси увидел её — фиолетовую ауру, окутанную лишь одной мыслью… Но он не успел прочитать, какой именно. Альвен отстранился от окна, быстрым шагом направившись к лифтам. Хотя «чёрной дыры» не осталось совсем, но теперь в дело вступила защита новуса, из-за которой он слеп, словно бы смотрел на Ольмир.
— Ты можешь остаться здесь, — сообщил ему Прокуратор прежде чем зайти в лифт, — твои подруги уже начинают беспокоиться.
Всего сутки понадобилось, чтобы выделить им отдельную платформу и украсить символикой «Первородного Огня». Анроты Технократии хорошо помнили, кто освободил их от влияния Ядра Контроля, потому постарались на славу. Платформа, где сидели Арги и Лупо, выделялась среди других тёмно-зелёным цветом, традиционным для Союза, с большой золочёной эмблемой внутри которой пламя опоясывало движущийся знак бесконечности — символ души и цикла жизни и смерти. Сиденья сделали также из тёмной синтеткани, украшенной белыми и зелёными светодорожками.
— Что, проветривались после вчерашнего? — ехидно спросила Арги, когда Урси вошёл в аудиторию. Пока Консилиум не начался, ноты могли сидеть, заниматься своими делами и даже покидать помещение. Но как только Прокуратор появлялся на этаже, все должны были немедленно занять положенные места.