Эпиграф
Будь смелым, если однажды повстречаешь фейри.
Будь бессердечным, если станешь их наследием.
ОНИ
Он
Тень, что бродит на просторах,
Мрак, играющий в узорах.
Хаос, зарождающийся в штормах.
Блуждающий странник,
Что в теле своем закован.
Сумрак, лишающий искры света,
Оставляющий кровь со следами пепла.
Призрак, отравленный ядом прошлого,
Ставший будущим своего народа,
Обрушившимся проклятием рода.
Наследник без трона в руках кукловода,
Ангел, утративший ориентир к небосводу –
Избранник, ставший клинком раздора...
Она
Свет, потерявшийся во мраке,
Неуловимое пламя средь боли и страха.
Лань, что волею судеб отбилась от стада,
И набрела на свою декаду.
Душа с опороченной кровью,
Истлевшая в сумраке угнетаемой болью.
Беглянка, отбросившая законы,
Предательница, что опорочила Пантеоны.
Дитя, познавшее зовет Предков,
Ставшее орудием в черте Заветов.
Искра, мерцающая в тенях,
Что согревает душу в утешеньях.
Стихия, рожденная в сновиденьях –
Дух, возложенный на алтарь спасенья.
⋅•⋅⊰∙∘☽1☾∘∙⊱⋅•⋅
Я сделал ход белой дамой, мысленно передвинув фигуру по диагонали, а затем с победной улыбкой на губах сказал, глядя на своего противника:
— Флай и Ат.
— Как всегда: неинтересно, — уныло отбросив черно-белые фигуры в сторону, проговорил Хандр, насмешливо закатив глаза.
Усмехнувшись, я откинулся на спинку стула, закинув ноги на пуфик из плетеных корней. Взгляд устремился к арочному потолку: массивные корни, наподобие жгутов, переплетались между собой, создавая подобие змеиного полотна. Сладкий аромат цветов, витающих в воздухе, местами дразнил обоняние и вместе с тем кружил голову. Однако именно их дурман помогал мне затеряться на границе времен: там, где не существовало осколков прошлого и столь жалящих отголосков будущего.
— Ты постоянно выигрываешь. Но хочу, чтобы ты знал – это лишь потому, что я играю в пол силы.
Ресницы дрогнули, и я открыл глаза, прикрытые в мгновение полного забытия, посмотрев на друга. Правая бровь весьма сомнительно изогнулась.
— В самом деле? Неужто это потому, что я принц? — ирония с примесью легкой изморози буквально пропитала каждый слог, въевшись в саму суть моего голоса. Хотя даже подобные оттенки эмоций я позволял себе в довольно редких, исключительных дозах. Возможно, потому что Хандр был единственным, с кем я мог от части оставаться настоящим. Хотя эта часть меня и была весьма хрупкой и незначительной.
— Ну что ты, Аарон… Разве это причина? — откровенно усмехаясь, проговорил он, взглянув на меня с полуулыбкой, и своевременно добавил: — Ты же, друг мой, будущий король Мирного Леса!
Он описал руками своеобразную дугу, намекая на обширные границы наших территорий. И я невесело хмыкнул.
— Прекрасно. Хотя бы ты по-прежнему помнишь, что я твой друг.
— Главное, чтобы этого не забывал ты, — многозначительно проговорил он, намекая на мой весьма прискорбный характер и ледяную сдержанность, за которую при дворе, среди местного народца, меня прозвали «Вольграмм» – «холодное пламя», дракон одиночка, красота которого ослепляет, жестокое сердце не знает пощады, а скованная льдом броня не способна пропустить даже самый зачарованный металл. Говорят, его терпению и выдержки нет границ, он способен посоперничать даже с шаманскими сильви, что способны лишь изнурительными пытками всех времен уничтожить своих врагов.