Она отличалась от всего, что я видел. Не походила на тех, кто был в моем окружении столько лет. Она была для меня «открытой книгой» и вместе с тем я не мог понять её, не мог раскусить её нутро.
Я не доверял ей, держался в стороне, четко разграничивал дистанцию между нами. Но каждый раз она умудрялась найти трещину и разрушить выстроенную мной стену. Ей не было никакого дела до моего статуса и той силы, которой я обладал. Казалось, её совершенно не заботило то, кто я на самом деле и на что способен. Она ни во что меня не ставила. И это заставляло ненавидеть её ещё больше. Особенно в минуты слабости, когда пальцы до дрожи цепляются за врага, а взгляд открыто умоляет держать покрепче и ни за что не отпускать.
В одном отец все же оказался прав. Испокон веков нимфы славились своей необычной способностью очаровывать существ. Искусные манипуляторши – их второе я. И это продолжение отчетливо угадывалось в их будущих потомках – нейрах. Такие же лживые кукловоды, использующие дар крови в своих корыстных целях.
О-о-о, если бы мой дорогой папочка знал – с кем я, его не просто хватил бы удар, он сравнял бы Терновую Долину с пеплом, не оставив ничего. Он был тем, кто безоговорочно верил в их падение: существа, порочащие все, что так или иначе связано с древним и могущественным родом фейри. Он презирал и безжалостно расправлялся с теми, кто смел хотя бы раз высказать свое неудовольствие по его правлению или откровенно бросить вызов. Но нейр он ненавидел с задушевной немыслимой самоотдачей.
Он был тираном в чистом виде. Я бы даже сказал сущим дьяволом, да подобными высказываниями боюсь обидеть того парня, что действительно восседал среди вечно пламенеющих костров.
Истинный монстр всегда кроется за маской наигранной добродетели. И в этом он не был исключением.
Удивительно, как он купился на мою уловку. Хотя признаюсь, я планировал свой побег с особой тщательностью. Так, чтобы в дальнейшем не было осечек или же непредвиденных обстоятельств.
В скором времени мне предстоит пройти официальное посвящение, чтобы в будущем стать полноправным правителем и носить гордое звание «наследие фейри» – тот, кто избран Матерью и несёт в себе чистейшее продолжение рода. Хотя я предпочитал называть вещи своими именами – «жертва в вечное услужение». Я должен пройти испытание, раскрывающее силу моего ума, ловкость тела и непоколебимость духа, как залог того, что во мне истинная сила предков. Как доказательство того, что я сын своего отца. Но если быть откровенным, я всегда ставил это под сомнение и отдал бы что угодно, только бы это оказалось ложью. Даже если бы меня сослали в Хата́рши – безжизненный лес пустынников, я бы не сопротивлялся. Скорее помог упаковать вещички, чтобы поскорее покинуть это гиблое место.
Однако кто я такой?
Тот, у кого нет собственной воли.
Тот, у кого нет ни капли свободы.
Тот, кто обязан стать вековой опорой.
Тот, кто навеки привязан к трону, обремененный предназначенной от роду проклятой короной.
Вот она – плата. Плата за то, чтобы называться избранным – быть величественным непобедимым бессмертным созданием без единой пылинки в родословной и с невероятным будущим, маячащем на горизонте.
И я ненавидел это.
Ненавидел всей душой. Хотя была ли она у меня ещё? Кажется, что нет. Ведь она угасла в тот самый миг, когда моя мать испустила свой последний вздох, оказавшись в моих руках. Тогда я в последний раз почувствовал, что такое боль, что значит удушающая разрывающая на части горечь и обжигающие слезы. Этот момент разделил мою жизнь на «до» и «после». Я перестал быть ребенком, беззаботно бегающим по дворцу, собирающим различные диковинки и выстраивающим мелкие шалости. Тогда я осознал, что такое сущая «ненависть» и каково это – жить, но ничего не чувствовать.
Наверное, с тех времен пор ко мне и прицепились дурацкие прозвища по типу: «Ледяной принц», «Холодное сердце», «Неприкаянный», «Безжалостное наследие», а впоследствии и «Вольграмм». И я не стремился разубедить их. Ведь так и было. Безусловно, я не был безжалостным монстром, устранившим контроль, но…Стал тем, чье имя заставляло дрожать, а присутствие покорно склонять головы, боясь лишний раз сделать вдох.