Сглотнув, осторожно приподнял ее голову, положив к себе на колени.
— Эй, ты меня слышишь? Де’ви… — Мой голос, как всегда, был собран и холоден. Однако не услышав ответа, я попытался привести её в чувствах, похлопав ладонью по щеке.
С её губ сорвался едва слышный болезненный стон, заставивший втянуть носом воздух. Тело шевельнулось. Она открыла глаза. Но взгляд показался таким растерянным и пустым. Тогда я снова позвал её:
— Ты меня слышишь?
— Рука, — пересохшими губами прошептала она, не до конца понимания, что произошло.
Я посмотрел на её плечо: короткий сук все ещё торчал из него, заставляя кровь сбегать алыми дорожками вниз.
Не став медлить, я схватился за него, а затем потянул на себя, чтобы в следующее мгновение выбросить окровавленный клочок древесины в сторону.
Скривившись, она недовольно сморщилась, но удержалась от болезненного вскрика.
Кровь потекла сильнее. Но вместо того, чтобы впасть в истерику или, как это обычно бывает с леди – упасть в обморок, она подтянулась с помощью второй руки. Затем крепко зажала ладонью рану, и осторожно встала, самостоятельно поднимаясь на ноги.
— Идти сможешь?
— Все в порядке, — процедила она сквозь стиснутые зубы, а затем шагнула вперёд.
Вот только…
Пошатнулась, и я был вынужден поймать её, чтобы в следующую секунду подхватить на руки, не забыв язвительно сказать:
— И впрямь.
В нынешнем положении она даже умудрялась сопротивляться. Пускай и вполсилы, с небольшими отдышками, но все же! Пришлось едва встряхнуть её: без тени нежности и заботы.
— Тебе лучше быть паинькой и лишний раз не шевелиться. Не то брошу посреди леса на съедение войгам.
Она стихла, подчинившись. Её голова вдруг упала на мое плечо. Кажется, она истратила все силы на борьбу. Однако по-прежнему оставалась в сознании. Я чувствовал её слабое прерывистое дыхание на коже и мерное биение сердца. Чертов запах диких цветов ударил в ноздри, заставляя сжать челюсть.
— Как же я тебя ненавижу, — едва слышно прошептал я, впервые не удержавшись, поддавшись мимолетной слабости, шагая обратно к старому дубу.
Однако она услышала. Ведь в следующую секунду раздался её слабый, но твердый в своей неизбежности голос:
—Я…чувствую то же. Ты самое худшее, что случалось в моей жизни…
Кажется, после этих слов она все же отключилась.
На моих губах растянулась ядовитая усмешка. Хоть в чем-то мы постоянны. Это ли не прекрасно?..
Не говоря ни слова, я подтянул ее ближе, а затем прыгнул в невесомость, чтобы снова оказаться на протоптанной дорожке.
⋅•⋅⊰∙∘☽22☾∘∙⊱⋅•⋅
На какое-то мгновение мне показалось, что я снова потеряла сознание. Затем звуки вернулись. Я вдруг уловила знакомый запах… Отчетливые ноты мяты, дикой черники и морозного утра. Они проникали под кожу, заставляя голову идти кругом. Или это от удара?..
— Вода… — сглотнув, с трудом произнесла я, все также не поднимая головы, несмотря на то что она покоилась на плече фейри. — Здесь…неподалеку…был ручей. Отнеси меня к нему.
Я моргнула. Картинка перед глазами едва расплывалась. Сфокусировавшись на своих ощущениях, я вдруг поняла, что в объятиях принца не так уж плохо. Возможно, всего лишь, возможно, даже хорошо и уютно. Ощущение безопасности накатило мягкой умиротворяющий волной, заставив задуматься о том, а не спятила ли я вовсе?
Разум кричал: «Очнись! Вспомни – кто он! Фейри! Да к тому же наследник правящего рода! Из-за них вы всего лишились!» Однако та часть меня, что отвечала за внутреннюю искру (и я не знала: то была душа или быть может сердце), неумолимо стремились к тому, кто, не моргнув и глазом, мог погубить чью-то душу. Я знала это наверняка, видела в его глазах, в неколебимой решимости. Он определенно не был тем, кто бросит все, чтобы помочь невинному существу, кто станет отстаивать справедливость и пожертвует собой во имя любви. В его душе крылась тьма – ненавязчивая, скрытная, податливая. Но стоит ей пробудиться и, возможно, мир падет. Было в нем что-то такое, чего он и сам не мог понять, будто страшился – стоит заглянуть глубже и обратного пути не будет. Однако…