Я указала на небольшой камень, покрытый голубым мхом. А затем меня осторожно поставили на ноги, едва придержав. Похоже он не очень-то доверял моей стойкости.
Несмотря на то сто меня слегка пошатывало, а голова по-прежнему была ватной, я отчетливо ощущала землю под ногами. Чувство заземления слегка помогало координировать движения. Поэтому я уверенно (почти) подошла к ручью, поток которого медленно бежал по направлению выстроенных вдоль линии берега пятнистых елей.
Отбросив какое-либо стеснение, я присела на колени. После чего мягко провела ладонью по воде. Ручей встрепенулся – медленно, неохотно, и его потоки пришли в оживленное движение.
— Мирного неба, дружок. Прости за беспокойство, но мне нужна твоя помощь, — вслед за мягким, слегка настороженным приветствием, произнесла я, ожидая ответа.
Стихии – капризные эфемерные существа, отличающиеся своеволием и непредсказуемостью. И хотя наши виды прекрасно владели ими, черпая силу из самой материи, взаимодействуя на равных, обуздать их порой удавалось непросто. Для этого требовалась не малая сила, а также контроль.
На мою удачу, лесной ручеек ответил согласием. Поэтому больше не раздумывая, спешно скинула сапоги, закатав штаны по колено, а затем осторожно вошла в воду. Энергетические потоки тут же устремились ко мне, будто любопытная дворняжка, увязавшаяся за незнакомцем.
Облегченный вздох сорвался с губ. Вода оказалась прохладной, однако дискомфорта не доставляла. Наоборот, она сняла все напряжение в теле, а затем и боль.
Прикрыв глаза, я доверилась воде в очередной раз. Она не только помогала исцелять раны, но и позволяла восполнять внутренние резервы, а также унять душевные раны. Все плохое исчезало, оставляя место лишь для покоя.
Маленькие водяные змейки заскользили по коже, скрываясь под одеждой. Я с упоением втянула носом воздух, чувствуя, как затягиваются раны на теле. Усталость улетучилась – на смену ей пришла лёгкость. Плечи расправились, почувствовав свободу. Кровь замедлилась, а затем и вовсе исчезла. Рваные края раны в плече постепенно стягивались, оставляя лишь бледный, едва различимый след на коже. Зрение снова стало четким. Сознание пробудилось. Я чувствовала себя посвежевшей и отдохнувшей.
Как же я обожала это чувство…
— Спасибо, — от всего сердца поблагодарила я, коснувшись кончиками пальцев притихшей поверхности воды.
Легкая вибрация, мягкий плеск, и, попрощавшись, я вышла на берег, чтобы тут же натянуть обратно сапоги.
— Как давно ты так взаимодействуешь с водой? — неожиданно раздался голос фейри, заставив вспомнить о том, что все это время я была не одна.
Поморщившись, я наконец выпрямилась и посмотрела на него, желая рассмотреть черты лица, которые хоть немного могли бы сказать о том, что творилось в его голове.
— С ранних лет.
— Так значит это твоя стихия, — не спрашивая, скорее подтверждая собственные догадки, сказал он.
Я кивнула.
Каждый из нас имел ведущую стихию. Будь то жители Двора Фейри или же Дома Нейр. Она безоговорочно (с некоторыми оговорками) подчинялась нам, помогала в трудные минуты и подсказывала путь, если тот оказывался потерян.
Мы не выбирали только одну. Ведь так или иначе каждое живое существо было её частью и наоборот. Хотя на этот счет у каждого народца имелись свои определенные воззрения. Например, фейри в своем проявлении были довольно сдержанны, хотя и почитали Лесных Духов не меньше. Однако их чувство единения с природой базировалось на собственных убеждениях и ценностях. Нейры в этом плане относились с исключительным почтением ко всему, что было создано Природой. Можно сказать, что мы принимали во внимание всех Духов без исключения. Однако это не исключало того, что уже с ранних лет мы, так или иначе, начинали тяготеть к одной из четырёх стихий. Тогда она выбирала себе подопечного: или отзывалась, позволяя взять над собой вверх, или отвечала поверхностно, позволяя владеть элементарными базовыми вещами. Так уж вышло, что моя тяга к водной стихии оказалась взаимной. Вода всегда выручала меня, исцеляя тело, успокаивала душу и дарила умиротворение, позволяя увидеть частички света.
— Что на счет твоей? — не сдержав любопытства, все же поинтересовалась я, попутно отряхивая штаны, возвращая им первозданный вид.
Он одарил меня едва прищуренным взглядом. Затем неоднозначно пожал плечами, мол: «Так ли ты заслуживаешь это знать?». И я не выдержала, саркастично сказав: