Что только рядом с ним мои страхи отступали, несмотря на всю иррациональность происходящего?
В моих мыслях было столько противоречий. Не говоря уже о запутанных чувствах.
Так и не дождавшись моего ответа, он лишь сухо выдал:
— Больше не делай так.
— Как скажешь. В следующий раз буду более осмотрительной и не оставлю наши вещи на растерзание местным хищникам.
— Я не это имел в виду, — неожиданно сказал он, а затем добавил, в который раз одарив меня убойной смесью изо льда и безразличия: — Больше никогда не иди за мной.
Я хмыкнула, не скрывая злости.
— Как только условия договора будут исполнены, я раз и навсегда исчезну из твоей жизни. Ты снова окажешься при дворе порока и безразличия. А я, как и раньше, останусь в пределах обозначенной нам территории. Но до тех пор я буду рядом, где бы ты ни был.
Я сделала несколько уверенных шагов в его сторону. Прямо взглянула в его глаза.
— Буду следовать за тобой по пятам. Буду надоедать и всячески портить тебе жизнь. Буду каждый день ненавидеть тебя и всячески подгонять вперёд, чтобы наконец прекратить этот адов путь. А до тех пор, пока мы снова не превратимся друг для друга в ничто, не смей прогонять меня.
Говоря все это, моя грудь едва вздымалась от напряжения. Казалось, я проговорила все это лишь на выдохе: резко, быстро и категорично. В мыслях творилась неразбериха. Я испытывала такой спектр чувств и эмоций, что не знала, как обуздать пламя, безудержно пылающее в моей груди.
Его глаза потемнели: взгляд стал тяжелым и пытливым. В волосах вдруг начали проступать серебряные пряди. Впервые я смогла задеть его по-настоящему. И неважно: то была злость, приправленная безудержной ненавистью или же откровенное смятение.
Я чувствовала его энергетику: темную, всепоглощающую, сметающую все живое. Её было сложно назвать приятной. Она даже мало походила на светлую. От неё веяло колючим холодом, скитающимися тенями и пустотами. Его аура подобна бездонному омуту в Безликой Пустоши. Однако я продолжала упрямо отстаивать свое существование: вздернутый подбородок, расправленные плечи, прямая спина. Мой взгляд неотрывно смотрел в два черных бездонных зрачка. Возможно, я вконец растеряла чувство самосохранения, напрямую выказывая свое неуважение и протест. Но…я никому не позволю себя обижать. Пусть даже это наследник Мирного Леса.
Какое-то время мы молча сверлили другу друга взглядами. А затем его пальцы неожиданно подцепили мой подбородок, заставив приподнять голову. Легким, почти неуловимым, но властным движением, он притянул мое лицо ближе, опасно протянув:
— Не боишься, что в итоге сгоришь в собственном пламени, цветочек?
— Судишь по собственному опыту? — не отводя пристального взгляда, язвительно произнесла я.
Выражение его лица было настолько пустым и безэмоциональным, что можно было подумать, будто передо мной идеальная статуя из живого камня. Но я знала наверняка: он не желал показывать своих истинных чувств. Ни сейчас, никогда-либо ещё.
— С каждым днем твое остроумие приобретает острые грани. Боюсь, что по завершению нашего маленького похода, окончательно испорчу твою нежную душу.
Его пальцы на моем подбородке сжались крепче, до боли впиваясь в чувствительную кожу. Сжав зубы, я почувствовала на лице его легкое размеренное дыхание. Оно странным образом успокаивало и в то же время будоражило сознание.
Да что со мной не так?!
Не знаю сколько минут мы так простояли, в упор глядя друг на друга, в непосредственной близости, с ощущением безжалостных касаний и разрывающей на кусочки ненависти. Но мысли путались. Его дыхание щекотало губы. Пульс увеличился, переходя на граничащие с пропастью частоты. И это напоминало вторжение, граничащее с неизвестным исходом.
— Хватит, — неожиданно протянул он, а затем невольно поддался вперёд, оказавшись ещё ближе, заставив мое тело вздрогнуть, а после прошептать:
— Но это ты меня держишь…
— Но ты даже не сопротивляешься мне…
— Потому что у меня нет сил, — окончательно потеряв нить, связывающую меня с разумом, как в каком-то бреду, прошептала я, думая о том, что наш диалог невольно приобрел иные грани. Словно то, о чем мы говорили, вдруг приобрело иное значение.