И король действительно отпустил её: резко, безжалостно и совершенно не церемонясь. Но это было лишь началом трагедии...
Он оттолкнул её к стене. Да с такой силой, что женщина влетела в неё подобно хрупкому мотыльку. По виску покатилась маленькая струйка крови. Она окрасила скулу и медленно катилась вниз к подбородку. Но королева даже не придала этому значения. Вместо этого она снова что-то произнесла, заставив мужчину замереть на месте и с остервенением сжать кулаки. Но это была лишь минутная заминка. Потому что затем, когда маленькая копия Сайрона неожиданно дернулась вперёд, намереваясь смело покинуть свое укрытие и что-либо предпринять (хотя что он мог в сравнении с большим ужасающим королем?), его отец в мгновение оказался подле королевы и прошипел:
— Как же я тебя ненавижу!
А дальше....
Короткий взмах руки. Стихия, вышедшая из-под контроля. Древесные лозы, оплетающие женскую фигуру. Короткий вдох – и острые шипы, впившиеся в мраморную кожу, вспороли шею в нескольких местах.
Алые капли крови, издали похожие на полыхающие рубины, опутали шею женщины на манер тяжелого колье. В глазах королевы отразилось неверие, затем ярость и нечто такое…чему я не могла дать четкого определения. А после... её веки закрылись. Безвольной поломанной куклой она повисла на все ещё удерживающих её диких лозах. Красивые утонченные черты лица исказились. Вся сила, вся искра жизни живого существа истлела, испарилась в одно мгновение. Теперь это был лишь хладный безжалостно изуродованный труп. На белоснежной коже отчетливо выделялись маленькие струйки крови, неторопливо стекающие по одежде и собирающиеся в небольшие лужицы на полу.
Её душа ушла в мир Иной.
Я сглотнула, почувствовав гулкий удар собственного сердца. Это было прямое поражение...
Фигура короля тем временем нависла над безжизненным телом своей жены, стоило лианам наконец отпустить его. Теперь королева лежала в собственной крови, походя на ужасающее, но в то же время неуловимо прекрасное творение искусства. Глядя на это, казалось, король не испытывает и толики сочувствия. Не говоря уже о зачатках какого-либо раскаяния. Он напоминал бесчувственного монстра, которому не было дела ни до чего, кроме самого себя. И тогда мой взгляд спешно упал на принца, который в столь юном возрасте стал невольным свидетелем убийства матери. Лишь теперь я поняла причину того, кем он был. Вот он, день, когда фейри перестал быть невинным жизнерадостным ребенком и стал тем, кого смело прозвали «Вольграмм»...
В глазах мальчика исчезла та самая невинная искра, определяющая светлую душу. На смену ей пришел обжигающий холод, сотканный из колющих искр и стихийных ветров. Тень смерти, проскользнувшая рядом, оставила след, что с годами становился лишь сильнее.
Я против воли потянулась к его лицу, желая утешить, подарить тепло. Мне было так жаль, так невыразимо больно. Кто бы мог подумать, через что ему пришлось пройти. Но пальцы прошли сквозь него, наткнувшись на белесую дымку.
Видение превратилось в рябь, идущую по воде, а затем и вовсе превратилось в хаотичный калейдоскоп воспоминаний. Меня со всей силы вытолкнуло обратно.
Открыв глаза, я снова оказалась в темноте. Медленно втянув носом воздух, я попыталась унять накатившую тошноту. Затем также неторопливо выдохнула и наконец почувствовала, как забилось сердце.
Выходит…Король убил королеву? Убил мать собственного ребенка?..
— Какого дьявола?! — раздался его голос, как гром среди ясного неба, заставив вздрогнуть и тут же обернуться.
Пронзительный взгляд сапфировых глаз впился в меня, как минимум требуя объяснений, а как максимум...тихо, с чувством и расстановкой дарил неминуемую кару. От такого пристального внимания меня даже пробрал озноб с легким привкусом паники на кончике языка. А потому...
— Что? Можешь конкретизировать, пожалуйста? В чем я провинилась на этот раз?..
Прикинуться дурочкой показалось не самой худшей идеей. При том, что я все еще не понимала: он понял, что я побывала в его голове, или же это нечто другое...
Одним резким стремительным движением он поднялся на ноги. Я невольно сделала шаг назад. Мало ли...