Каждый день – битва не на жизнь, а на смерть. Суровое выживание с привкусом веры в безоблачное будущее, которое, возможно, однажды станет осуществимым. Пусть слухи о будущем наследнике Мирного Леса и вселяли в наши сердца беспокойство с легкими нотками ужаса. Ведь о нем знали все. Кажется, даже Лес был наслышан о его мертвом давно заледеневшем сердце. И мы не были исключением.
— Нам открыли дверь: это ли не радушное приглашение? — гортанно усмехнувшись, поговорил он и, не раздумывая, переступил порог, оказавшись внутри.
И меня больше удивила не его привычная беззаботность, а то, как бесцеремонно и совершенно по-свойски он схватил меня за руку, потянув за собой. Вот она –«дружба»: будь то ад или рай, мы неизменно шагнем туда вдвоем.
Иногда я не только поражалась его бестактности и отсутствию каких-либо рамок, но и восхищалась ими. Он мог делать все, что ему заблагорассудится, не заботясь о последствиях. Возможно, отчасти причиной тому были его родители, состоящие в совете, как одна из древних семей. Вот почему этот парень был одной сплошной противоречивостью.
Лириан был чутким, немного суматошным и ветреным. Однако мы дружили с раннего детства, и я ни за что бы не променяла нашу дружбу. Он был тем, кому я безоговорочно доверяла не только собственную жизнь, но и жизнь моей сестры. А это уже о многом говорило.
Как только мы пересекли черту – дверь медленно, но безвозвратно закрылась. Настороженно переглянувшись, мы одновременно сглотнули. После чего перешли в наступление. Иными словами, начали исследовать пространство, в котором оказались. Правда все, что здесь можно было разглядеть, так это бесчисленные тени. Словно ожившие всполохи, они выглядывали из-за каждого угла, едва подрагивая, будто пламя свечи на ветру. Но завершающим аккордом стало неожиданное появление сцил. Тех самых полуночных кошек, чьи размеры превышали даже тигра. А глаза горели, словно адово пламя, вспыхнувшее в самых низах преисподней.
— Ты знаешь…беру свои слова обратно. Нам здесь не рады. Определенно.
— Да неужели? И с чего это ты вдруг поменял свое мнение? — не скрывая издевательских ноток в голосе, саркастично произнесла я, заметив краем глаза, как одна из сцил двинулась в мою сторону.
Вот так удача!
— Ещё один шаг и ты пожалеешь, милая, — сердито произнесла я, глядя в горящие напротив меня глаза.
Чувство злости и тихой ярости медленно наполняло меня, заставляя терять контроль.
Я пришла сюда ради Нимм! И не могу так просто уйти!
Правда, прежде чем я успела бы подготовиться к возможной атаке со стороны весьма опасного хищника, в комнате неожиданно вспыхнул свет. Яркий, слово полуденное солнце, которое так редко можно было увидеть в здешних краях, местами слепящий глаза. А затем все вокруг нас наконец-то начало обретать очертания: дом преображался на глазах. И появление его хозяйки застало нас врасплох. Цепкий взгляд лисьих глаз внимательно изучал нас. Длинные крючковатые пальцы перебирали черную переливающуюся шерстку. И, судя по урчащему звуку и легкому прогибу спины, сцилам это нравилось. Все выглядело так, будто они были самыми обычными кошками, которые самое худшее – могли расцарапать руки, а затем как ни в чем не бывало снова любвеобильно тереться о ноги. Но заложенные гены и инстинкты ещё никто не отменял.
Шеймис своей персоной всегда вызывала неоднозначную бурю чувств. Ее могли боготворить или же ненавидеть. Бояться или же смело идти навстречу. Хотела она того или нет, но так или иначе производила на каждого неизгладимое впечатление. Даже сейчас, стоя в окружении своих домашних питомцев и глядя на нас с толикой усмешки и в то же время легкой укоризной, словно мы были нашкодившей детворой, решившей забраться на спор в соседний дом, эта женщина наводила некий ужас.
Не то чтобы я прямо-таки её боялась. Но некое чувство самосохранения и те самые врождённые инстинкты заставляли лишний раз быть настороже, вопя: «Только без резких движений!» Казалось, перед нами был хищник куда пострашнее…