— Прости.
— Что?
— Ты слышала.
Не став упрямиться, я все же кивнула. И тогда он наконец отпустил меня, медленно убрав руки, отпуская тиски, смело позволяя уйти.
Выдохнув, я неторопливо поднялась на ноги, стряхнув с волос лишнюю воду. Фейри последовал за мной, перед этим сделав глубокий вдох.
Мы оказались напротив друг друга.
Он озадаченно склонил голову набок.
— Как ты продержалась в воде так долго?
— Почему вода приводит тебя в ужас? — одновременно с ним произнесла я, желая понять его.
Он втянул носом воздух, а затем неожиданно выдал:
— Когда мне было около пятидесяти, отец любил погружать меня в огромную заполненную до краев водой чашу и душить. Несильно, чтобы будущий наследник мог оставаться в живых. Но ощутимо, чтобы сделать того, кто станет непобедим.
Фейри усмехнулся: зло и в то же время безразлично.
— Он думал, что это поможет выработать своеобразную концентрацию, развить силу воли и при этом взять контроль над стихией в столь юном возрасте. Это продолжалось недолго. Но он не знал пощады, каждый раз заставляя меня балансировать на грани.
Честно говоря, я ожидала чего-то подобного и в то же время не могла поверить, что это так, что это его мир.
— Как… — Я не узнала собственный голос, который в миг осип. — Как долго он это делал?
— До тех пор, пока в какой-то момент я не переступил черту. Потому что лишиться наследника для него – все равно что лишиться всего: власти, могущества, престола...
Он говорил спокойно, местами откровенно, не сдерживая каких-либо фактов. Однако я видела, как подрагивали его ресницы, как привычная пустота в глазах оживала, приобретая черты необузданной силы...чего-то, что воплощало ужасы мира. И хотя эти проблески были едва заметны, я слышала стук его сердца. Всего лишь на мгновение, а может и еще меньше, но...оно замерло, отчаянно прокричав: «Я здесь».
— Не стоит.
— О чем ты?
Мои мышцы напряглись, когда он шагнул вперед, очутившись так близко. От него все ещё веяло некой изморозью, пронизывающими ветрами и суровыми льдами. Но глаза...Они были подобием океана, пробудившегося от длительной спячки.
— Ты думаешь, насколько это ужасно и безжалостно. Ты жалеешь меня. Но на самом деле это лишь сделало меня сильнее.
— Очнись, Сайрон! — не удержавшись, эмоционально произнесла я, уверенно шагнув навстречу, почувствовав волнительный трепет в сердце, стоило лишь позвать его по имени. — Это ненормально! Ты перестал понимать истинное положение вещей.
— Ты хотела ответ? Что ж, ты его получила, — не реагируя на мою близость, стальным голосом проговорил он, а затем добавил: — Настал твой черед.
Сглотнув горечь, ставшую невидимой костью в горле, я отступила, внезапно почувствовав бессилие. Это чувство несправедливости, немыслимой жестокости, царящей в его жизни, и отсутствие любви – обескуражило меня. Обескуражило настолько, что в какой-то момент я почувствовала болезненный укол прямо в сердце, будто могла прочувствовать его боль всем своим естеством. Мне так нестерпимо захотелось подарить ему хотя бы крохи того тепла, той любви и заботы, что все это время окружали нас до смерти родителей. Но этот взгляд напротив... Он упрямо кричал о том, что не потерпит: ни жалости, ни сострадания, ни чего-либо еще хоть как-то напоминающее живые неподдельные чувства. И я отпустила это, собрав волю воедино. Подавив захлестнувшую меня эмоциональную волну, я сглотнула и, медленно выдохнув, ответила на его вопрос:
— Ты уже знаешь, что вода – моя главенствующая стихия. Но я также умею слышать её и находиться в ней без какого-либо дискомфорта.
Он коротко кивнул, словно догадывался, задумчиво протянув:
— Так вот каков твой дар.
Я кивнула, подтверждая его слова, а после, пока храбрость во мне окончательно не испарилась, произнесла:
— Ты владеешь непризнанной стихией, не так ли?
Лед – непризнанная стихия снежных вихрей, безжалостных холодов и Зеркальных Лесов считалась такой, поскольку изначально в гримуаре «Создание миров» насчитывалось лишь четыре: огонь, земля, вода, воздух. Они считались прародителями, давшими жизнь тому, что в последствии могло принимать их формы. И если так подумать: лед являлся водой, только в изменённой форме. Однако для того, чтобы получить его приходилось использовать сразу две стихии: взаимодействие воды и воздуха, которые замедляли водные молекулы и понижали их температуру. Но владеть подобной стихией в чистом виде, чье существование не было признано уже около нескольких столетий, означало владеть безграничной властью, силой, коей обладал её носитель, совмещая пять элементалей.