— Но я правда сделал это. Я убил свою сестру.
— Я многого не знаю. Почти ничего, если быть точной. Но что я знаю наверняка, так это то, что ты бы не поступил так. Очевидно, что-то произошло и на тот момент у тебя просто не было иного выбора...— уверенно произнесла я, однако в конце мой голос все же дрогнул.
Он разочарованно мотнул головой.
— Так я и думал.
Связь между нами, что была несколькими минутами ранее, почти оборвалась. Однако, не успев толком подумать, что творю, спешно накрыла его ладонь своей и сказала:
— Ты не монстр, Сайрон Ди’Хейн. Теперь я знаю это наверняка.
Он нахмурился, угрюмо сжав губы. Я видела, как в нем боролись противоречивые чувства. Его пальцы казались такими холодными, но отступать не имело смысла. Не после того, как я почти призналась своему врагу в своеобразной симпатии, если так вообще можно было выразиться.
— Ты ничего не знаешь...
— Да. И ты твердишь мне об этом с начала нашего пути.
Он приглушенно хмыкнул.
— В таком случае я действительно не понимаю тебя.
Мы снова встретились взглядами, и тогда я призналась:
— Я тоже. В последнее время все...иначе. Но...однажды затеряться в собственных тенях – ещё не значит, что душа безвозвратно потеряна.
Его взгляд изменился. Радужка стала светлее, подобно летнему небу, отражающемуся в синих волнах.
Я смутилась, под этой волной напора, и тут же спросила:
— Что?
— Ты поистине удивительное создание, Де’ви.
Я усмехнулась, не в силах подавить улыбку и тут же возмутилась, сказав:
— Тогда почему это прозвучало, как оскорбление?..
И он улыбнулся, заставив меня замереть на месте.
— Пресвятые лютики…
Поняв свою маленькую оплошность, он спешно переменился. Но было поздно. Я уже увидела эту улыбку и соблазнительные ямочки.
Не удержавшись, тут же поддела его:
— Неужели его высочество только что улыбнулось?
— Тебе показалось, — отвернувшись, незамедлительно выдал он, и я закусила губу, сдерживая рвущийся наружу смешок.
Фейри мельком взглянул на меня, сказав:
— Тебе лучше отдохнуть. Галлюцинации не самая лучшая вещь.
Я усердно кивнула, весело сказав:
— Ты прав. Улыбающийся Вольграмм – это уже за гранью, ведь он просто не способен на это. Но...доброе чувственное сердце – ещё как.
Последние слова произнесла почти шепотом. Однако складка между его бровей все же разгладилась, взгляд перестал казаться таким безжизненным. Может не сейчас, но однажды…он сможет поведать мне свою боль утраты.
В конце концов я могла поверить во что угодно. Наследник Мирного Леса действительно не был эталоном добродетели. Не говоря уже святости его духа. Но…Он бы никогда не предал свою семью, тех, кого полюбил раз и навсегда.
Возможно, я отчаянно нуждалась в этом – в безусловной вере, что говорила мне: его можно спасти, заставляя закрывать глаза на некоторые вещи. А может...я просто боялась узнать правду, чтобы не лишить свое сердце последней надежды.
Так или иначе, наш путь продолжался. Следующей отправной точкой значился Радужный грот, пройдя через который, мы сможем оказаться на границе Ни́мдона – территории наших заклятых врагов.
⋅•⋅⊰∙∘☽32☾∘∙⊱⋅•⋅
Время поджимало. Месяц был почти на исходе. Последние дни выдались не из легких. Мы пробирались сквозь непроходимые дебри, пересекли трупные болота, обошли горные ущелья, чтобы оказаться у подножия безликих скал. Вблизи они выглядели массивными непоколебимыми островами, со своими безжалостными порядками. Но осведомленные путники знали, что мелкие горные духи, скитающиеся в поисках простора, проклянут любого, кто попытается нарушить их законы.
Мы пробирались сквозь каменные щели, стараясь найти среди них наименее хрупкие и подвижные. Преодолевали природные явления, в виде песчаных бурь и безжалостных ливней. В последние дни я все больше чувствовала скованность в мышцах. Голова изредка кружилась. Иногда накатывали приступы жара, хотя с каждым разом температура воздуха значительно опускалась. Руки подрагивали, перед глазами расстилался туман. И когда силы почти иссякли, мы наконец достигли точки для привала. Это была высокая отвесная скала, на которую нам предстояло взобраться.