Увидев растерянность на её лице, спешно сказал:
— Я здесь.
Пальцы коснулись едва бьющейся жилки на её шее. Кожа была такой холодной и бледной, что перед глазами неожиданно возник другой силуэт. Однако его украшали «алые рубины», окропившие кожу. Но её...была девственно-чистой.
Я моргнул, отгоняя наваждение, заставившее сердце биться чаще, а ладони вспотеть.
Васильковые глаза, осматривающие пространство вокруг, казались все ещё немного замутненными. Однако упрямый блеск и животрепещущая искра, каждый раз заставляющая меня чувствовать легкое покалывание в теле и непреодолимое желание укрыть её от жестокостей этого мира, защитить от невзгод и несправедливости, никуда не исчезли.
Она моргнула. Медленно сглотнула и попыталась принять вертикальное положение, что вышло далеко не с первой попытки. Пришлось немного помочь. И стоило её сознанию более-менее проясниться, она активно начала изучать обстановку, в которой мы очутились, в конце концов неутешительно выдав:
— Очевидно, теперь мы пленники.
— Но это ненадолго.
И я вовсе не имел в виду то, что нас помилуют и благополучно отпустят, позволив вернуться на родную землю. Но по тому как испуганно округлились её глаза, она поняла меня верно. Черт бы все побрал, но, глядя на это невинное выражение лица: трепещущие ресницы, большие глаза и пухлые губы, которые она закусила от досады, все, о чем я мог думать, так это как сильно хочу прикоснуться к ним...
«Безусловно. Ведь сейчас самое подходящее время!» — мысленно упрекнул себя и втянул носом воздух, не замечая настойчивых взглядов нейры. Клянусь Духами, когда она смотрит так (судя по всему, растерянность испарилась, пришел черед злости), у меня складывалось ощущение, будто именно она была здесь маленькой госпожой. Поэтому отодвинувшись на пару дюймов (от греха подальше, ведь сейчас мне как никогда нужна концентрация и способность трезво мыслить), я уловил тонкие переливающиеся браслеты на её запястьях. Темные бусины, нанизанные на них, отдавали алым. Это говорило о том, что они активированы.
Магические оковы.
Поняв это, она опечаленно вздохнула. Однако между её бровей закономерно пролегла упрямая складка. Я замечал её не раз, когда она намеревалась во что бы то ни стало добиться желаемого.
— Надо что-то делать!
Маленькая упрямица вскочила на ноги, позабыв о слабости. Едва пошатнулась, но все же устояла.
Я тяжело вздохнул, снова взглянув на рисунки, перекрывающие доступ к силе. Она ощущалась слабой нитью, едва теплящейся в моих жилах. Артефакты, способные на подобное, были редкими. Это не было темной магией, но они создавались на её подобие. Осознание этого выбивало из колеи. Но куда больше меня сейчас волновал вопрос: как нам выбраться живыми, ведь…
Возможно, без своего дара я никто.
Злость вспыхнула с новой силой. Я был почти на грани. Однако голос нейры заставил сбавить обороты и не терять самообладания. В особенности когда она поинтересовалась, слегка обескуражив меня:
— Как думаешь: замок здесь тоже магический или...
В её глазах вспыхнуло опасное пламя.
Временами мне казалось, что внутри этого хрупкого невинного цветка живет безумная сила Духов, неподвластная ни времени, ни природе...ни даже смерти. Этого невозможно достичь усердными тренировками, бесчисленным количеством знаний и грубой силой. Это было своеобразным даром, пробудившимся с первой искрой света. Мне доводилось встречать таких людей лишь дважды. Один из них стал наваждением с васильковыми глазами, самым страшным кошмаром и запретным желанием. А другой…подарил эту жизнь. Моя мать. Она была такой же смелой, временами безрассудной и...живой. Казалось, Матерь подарила ей свой исцеляющий поцелуй, способный пробудить все вокруг.