Не сказать, чтобы мне прямо-таки уж это льстило. Но…святые драгмы…я и впрямь легенда! Принц великого Двора Фейри! Единственный наследник и будущий король всего Мирного Леса!
— Действительно. Это был Флай и Ат, Хандр, — язвительно проговорил я, едва сощурив глаза.
Напряжение сквозило в каждой клеточке тела. Мне без устали твердили о том, сколько ответственности и величия возложено на мои юношеские плечи.
Наследник – вовсе не величественный статус, влекущий за собой бесчисленные привилегии и почести. Это клеймо, данное при рождении. И, увы, от него нет спасения.
Хандр прекрасно понимал это. А потому в такие моменты, как этот, не упускал возможности лишний раз уколоть меня. Пусть и делал это в своей очаровательной дружеской манере.
На его лице растянулось привычное выражение: скрытая усмешка вкупе с глубокомысленным взглядом, скрывающим острый ум и врожденный порок, что сквозил не только в его искусной речи, но и в каждом незатейливом движении. Наверное, при дворе он был в этом искуснее всех. Не зря аристократки, впрочем, и не только они даровали ему прозвище: «Искуситель». Ведь он, подобно самому дьяволу, умел завлечь в свои сети. Этот парень не знал, что такое «поражение». Чтобы не произошло – именно он делал последний ход. В частности, именно это качество меня в нем так восхищало. Может быть, именно поэтому мы стали друзьями.
Мой взгляд медленно блуждал по залу, пока не наткнулся на цветок, застывший под стеклянным куполом. Чёрные бархатные лепестки почти полностью опали. Однако это меня совершенно не волновало. Скорее наоборот, разгоняло кровь по венам, заставляя испытывать азарт хищника, вышедшего на охоту.
— Её время почти на исходе, — не без удовольствия в голосе подметил Хандр.
Игра, которую я затеял, но которую назвать таковой можно было лишь во сне, не предрекающем беду, была ему не по вкусу. Ведь я замахнулся дальше собственных возможностей, дальше собственных грез, решив, наконец, воплотить их в реальность. Может быть, я просто окончательно спятил? Утратил рассудок или, наоборот, обрел нечто новое? Однако я всегда поступал по-своему, и остановить меня означало лишь – «смерть». Смерть того, кто встанет на пути. Пусть даже этим кем-то и был бы мой лучший друг.
— Но оно по-прежнему есть… — холодно подметил я, оперевшись локтями на подлокотник, увитый мягкими темно-бордовыми листьями. Хотя все же стоило признать: на краткое, почти незначительное мгновение внутри меня все же зародилась искра сомнения.
— Смирись, Аарон. Это же очевидно, есть тот, кто никогда не будет тебе подчиняться.
Я лишь хмыкнул. Местами беззаботно и саркастично, едва горделиво вздёрнув подбородок. После чего, не раздумывая, с уверенностью своего отца сказал:
— Вот увидишь: она явится.
Он последовал моему примеру, расслабленно откинувшись на спинку стула, и усмехнулся, весьма тонко подметив:
— Ты неисправим.
— Разве это будет не забавно?.. — задумчиво проговорил я, больше обращаясь к самому себе, к тому, кто скрывался в тени извечных поколений, нежели к своему другу, ответ которого мне был и без того известен. В то время как я всегда действовал исключительно в рамках собственных принципов и убеждений, не оглядываясь на мнимые представления окружающих. Единственный человек, которому я по-прежнему не мог противостоять – король фейри – он же мой отец.
Когда наши взгляды встретились, он едва заметно свёл брови возле переносицы.
— Иногда мне кажется, что у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Хотя, постой-ка: так оно и есть. И знаешь, эта твоя отчаянная безрассудность временами до чертиков меня устрашает.
— Очевидно, иногда ты просто забываешь – кто мы.
— Очевидно, некая холодность и жестокость действительно присуща нам от рождения. До крылатых, будь они и впрямь живым олицетворением благодетели, нам лететь ещё сотни лун. — Он забавно хмыкнул, словно и впрямь рассуждал о существовании детей неба. — Но ты, друг мой, совершенно точно потерян. Безумец. И это факт, с которым уже не поспоришь.
Лёгкая плутовская улыбка скользнула по губам, когда я лишь бесчувственно сказал: