— Может быть и так…
— Что ж…время вышло! — победоносно протянул он, хлопнув в ладоши, точно также, как и я, заметив последний упавший лепесток, коснувшийся мерцающего дна.
Ничего не изменилось. Мое лицо оставалось по-прежнему невозмутимым. Но зародившаяся искра сомнения неприятно кольнула изнутри.
Выровняв дыхание, я собирался парировать, чтобы сбить с него эту наглую ухмылку. Но, прежде чем успел сделать это, дверь неожиданно отворилась, явив незнакомку, чье присутствие разом решило все наши споры.
Я выиграл, в очередной раз доказав свое превосходство. Ещё никто не осмеливался противостоять мне. И даже она не стала исключением.
— Что ж. Она и впрямь здесь, — не без интереса и одновременного разочарования в голосе проговорил фейри.
Мое же внимание было полностью сосредоточено на незнакомке, один лишь взгляд которой заставлял чувствовать раздражение. Каждым взмахом своих ресниц она выражала открытый, неумолимый протест. Казалось, ничего не изменилось…
Но кто – я? Фейри – древний могучий род, потомок лесных первородных духов. И кто – она? Глупая, никчемная нейра – фейри, чья кровь была разбавлена и осквернена кровью некогда заклятых врагов – нимф.
Мэйлблуд – значит «запятнанная и опороченная».
Если бы мой отец узнал, что кто-то из этих существ здесь, он бы без раздумий устроил показательную казнь. Границы наших территорий были строго определены. Однако об этом инциденте знали лишь мы. Ведь мне хватило ума пригласить её в старый дворец, куда никто не совался уже давно. Король слишком горд и ослеплен властью, чтобы снизойти до тех дней, когда он ещё не стал кровожадным тираном. Хотя теперь я не был в этом уверен. Воспоминания, как известно, со временем искажаются: становится трудно отличить выдумку разума от реальности. Все хорошее постепенно истончается. Мир переворачивается с ног на голову, заставляя теряться в собственных бессознательных осколках.
Её не стало, и все, что для нас существовало, исчезло без следа.
Молчание затянулось. С каждой минутой его воображаемые путы все больше стягивали сети на манер удушливой петли. Я не выдержал и нарушил его первым, сказав лишь:
— Твое решение.
Может быть, с минуту, а может быть, и целую вечность мэйлблуд настойчиво прожигала меня своим взглядом. В какой-то момент это даже позабавило. Своеобразная попытка вызова не только по отношению к собственным чувствам, среди которых я отчетливо улавливал и страх, но и по отношению к своему врагу, изрядно потешило мое «эго». Однако все быстро изменилось.
В конце концов, взгляд был покорно опущен, явив долгожданное смирение. Осознание происходящего отчетливо проступало в том, как тяжело вздымалась её грудь, в до боли сжатых губах и впивающихся кончиков ногтей в кожу сердито сжатых ладоней.
Я пытался прочитать её, узнать, какие чувств наполняют эту запятнанную душу. Хотя это было не так уж и трудно. Ведь борьба и противостояние исходили из каждого вдоха. И, несмотря на принятие происходящего, нечто внутри неё продолжало противиться стороннему натиску. В какой-то момент мне даже показалось, что она даст отпор, решив, что смерть – не худшая участь. Но вдруг её глаза нашли мои. Без должных колебаний она, наконец, произнесла то, чего я так долго ждал:
— Хорошо. Я согласна помочь вам.
Она делала мне вселенское одолжение и даже не пыталась скрыть это. Вышла из ситуации очередным нападением, пускай оно и было лишь словесным.
Уголки моих губ непроизвольно вздрогнули. Недостаточно, чтобы кто-либо мог сказать, будто я улыбнулся. Но вполне ощутимо, чтобы все увидели оскал хищника, задумавшего устроить охоту невиданных масштабов.
Неторопливо спустив ноги с плетенного пуфика, я поднялся с места, явив расправленные плечи и до тошноты идеально выверенную осанку. После чего нарочито медленно и играючи спустился с помоста вниз. Оставался лишь маленькой незначительный шаг, чтобы жертва предстала перед палачом. Именно тогда я услышал легкий испуганный толчок: её сердце вздрогнуло, окончательно лишив напускной брони.
Я отчетливо улавливал его сбитый, местами отчаянный стук. Словно маленький птенчик не мог выбраться из умело расставленной хищником ловушки.
Последний, завершающий шаг – и наши лица оказались друг напротив друга, за неимением того, что я превосходил её почти на голову. Теперь я не только мог отчетливо уловить такт биения сердца, не желающего отступать, но вместе с этим и не имеющего возможности что-либо поменять, но и чужое прерывистое дыхание.