— В таком случае, эта новость устарела. Еще варианты?
Он посмотрел на меня. И я поняла: надо мной откровенно и так нагло издеваются! Не говоря уже о ледяном бесчувствии, которое буквально пронзало каждого ядовитыми стрелами. При этом он всегда сохранял невозмутимое выражение на своем дьявольском лице. Очевидно, данный талант был у него от рождения! Каждое его движение, каждая незначительная поза говорили о том, что он не желал со мной разговаривать.
Вспылив, я уверенно кивнула, сказав:
— Да. Как тебе такой вариант: катись в преисподнюю и оставь меня в покое?!
Тяжело сглотнув, я разжала руки, сжимавшие все это время. После чего выдохнула и почувствовала себя ужасно неловко. Гнев постепенно рассеивался. А вот чувство стыда, наоборот, незначительно, но весьма ощутимо подбиралось.
Черт.
— Звучит заманчиво, — все стой же холодной ленцой отозвался он, а затем добавил, взглянув на меня: — Только вот есть маленькая неувязочка: я уже в самом её сердце.
— В таком случае карма существует, — весело хмыкнув, произнесла я, поправив сумку.
— В таком случае слухи весьма оправданы и нейры куда хуже пиявок.
Мы замерли напротив друг друга. Улетучившаяся злость была готова вот-вот обрушиться на меня по-новой. И, судя по его взгляду, он испытывал ко мне не менее теплые чувства. Правда, прежде чем я успела бы что-либо сказать в свою защиту, в защиту своего народа, он резко выдал:
— Если мы закончили обмениваться любезностями, то может быть наконец доверишься мне и сделаешь то, о чем я тебя прошу?
«Конечно. Только не в этой жизни!» — хотелось выкрикнуть ему в лицо, но вслух я сказала что-то из разряда:
— Это несколько проблематично.
— Довериться мне? Или сделать то, о чем я прошу?
Наши глаза снова встретились. И я впервые увидела толику заинтересованности, что маленькой искрой вспыхнула в глубине его зрачков. Казалось, его интересовал вовсе не ответ, а нечто другое. Словно он перед ним стояла некая задача, решение к которой он подбирал с особой тщательностью и осторожностью.
Может именно поэтому вопрос так и повис в воздухе, оставшись без ответа, но при этом став своеобразной нитью, которая однажды смогла бы сплотить нас.
— Что я должна сделать? — поняв, что иного выхода нет, с готовностью спросила я.
В конце концов мы были не просто заклятыми врагами. Все обстояло гораздо хуже – мы были связанными. Общая цель, единый путь и одна клятва на двоих. Бессмысленно отрицать, что постоянные баталии и ссоры ни к чему не приведут. По крайней мере не тогда, когда мы все еще были на территории фейри.
— Сперва нам следует как можно ближе подобраться к стене. При этом ни одна живая душа не должна нас заметить, иначе…
— Меня казнят. Знаю, знаю, —без должных переживаний тихо произнесла я, в какой-то степени даже смирившись с тем, что если все пойдёт не по плану, то наихудшая участь ожидала здесь именно меня.
Удивительно, но рядом с этим фейри я почти не заботилась о своей безопасности, словно некая часть внутри меня знала: он не даст навредить мне. Это было по меньшей мере глупо и совершенно иррационально, но…эта необъяснимая запутанная часть меня не поддавалась каким-либо доводам и предостережениям извне.
— Верно, только прежде: наша сделка будет обречена, а значит условия договора окажутся нарушены и проклятие обрушится на наш род.
Поверить не могу, что он мог говорить подобные вещи с такой немыслимой легкомысленностью и нескрываемым сарказмом!
Не удержавшись, я все же уколола его в ответ, сказав:
— Знаешь, для будущего правителя ты не очень-то красноречив. Скорее, наоборот, у тебя редкостный талант, при котором так и хочется поскорее отправиться в объятия Матери.
— Ничего более лестного в своей жизни я еще не слышал, — не моргнув и глазом, тут же съязвил он, а затем неуловимо двинулся вперед.
Я хмуро свела брови возле переносицы, а затем последовала за ним, желая по-тихому сомкнуть свои руки на его крепкой шее и наконец придушить!
Выйдя из-за гви́дона – пышно-цветущих зарослей, в которых мы все это время находились, чтобы нас не заметили, я быстро оглянулась и подметила, что стражников лишь двое. Один, в небольшой смотровой башне, которая располагалась прямо на вершине стены. А второй осматривал периметр, блуждая цепким придирчивым взглядом по каждому углу. Он то и дело ходил из стороны в сторону и, казалось, даже не моргал. Хотя мы делали это, пусть и не так часто, как примитивы.