— Запомни одну простую вещь, маленькая нейра. Это я – готов оказать тебе помощь. Но никак не наоборот.
Она была моей полной противоположностью. Дело было вовсе не в запятнанной репутации и нечистой крови. А в том, какие чувства, эмоции и желания она испытывала. В том, как они проступали в каждой черточке её мягкого, на первый взгляд, контура лица. Что уже выдавало в ней несдержанность чувств и вспыльчивый, огненный характер. Толком не замечая, она вспыхивала, словно разгорающееся пламя.
Возможно, стоило насторожиться. Разгневанные нимфы, хоть и являющиеся на половину фейри, довольно-таки опасны, несмотря на то что наша сила в разы превосходит их. Однако…
Я уже давно не ведал страха – будь то невиданное создание, ужасающий монстр или же врата в царство вечного погребения. За одним лишь исключением, забыть которое не представлялось возможным, ведь оно без устали напоминало о себе. Будь то насланные кошмары или же суровые дни бесконечной реальности.
— Что ж, очевидно, у нас с вами разное представление. Поэтому окажите милость и оставьте свои доводы при себе.
Признаться честно, я даже не сразу понял, что этот нежный и в то же время мелодичный, наполненный несгибаемой силой голос исходил от нейры. Причём от довольно дерзкой и весьма глупой нейры, кажется, лишившейся рассудка.
Хандр, не скрывая довольной усмешки (кто-то меня обставил), заливисто присвистнул. Чем заставил девушку на мгновение растеряться. Однако, даже эта мелочь теперь виделась мне хорошо отыгранным представлением, показывающим, насколько хорошо она владеет искусством манипуляций. Но то ли ей надоело, то ли она и в самом деле была сумасшедшей, робость тут же испарилась. Словно опомнившись, она расправила плечи, а затем горделиво вздёрнула подбородком. И последующие её слова окончательно выбили почву у меня из-под ног.
— Я требую блэйт.
Блэйт – магический договор, в котором каждая из сторон прописывала пункты обязательного выполнения, за несоблюдение которых нарушитель подвергался заклятию «Темного Жреца».
— А наша гостья не промах, —наслаждаясь представлением, весьма игривым тоном проговорил Хандр, небрежно подцепив пальцами ягоду маленики, за что тут же получил от меня предупреждающий взгляд, красноречиво намекающий: «Лучше молча наблюдай, пока эти ягоды не оказались где-нибудь ещё».
Виноватая, местами шкодливая улыбка скользнула по его губам, как бы говоря: «Прости, друг. Не удержался». Однако, чтобы не происходило, он прекрасно знал: злить меня дважды чревато.
— Ты говоришь серьезно? — Мой голос был довольно холоден и совершенно безэмоционален, когда, перестав испепелять взглядом одного зарвавшегося фейри, я снова сосредоточил все свое внимание на мейлблуд.
Наверное, впервые за долгое время я почувствовал некоторую растерянность, хотя и не подавал виду, что подобное вообще возможно, сохраняя привычное, скованное льдами спокойствие.
Подобные договоры заключались лишь в крайних случаях. Например, при подписании мира с другими жителями, чтобы после со стороны того или другого народа не возникло каких-либо сюрпризов нелицеприятного характера. Или же при заключении брака, когда обе стороны из древних знатных родов.
Нейра бесстрашно подняла на меня свои глаза, походящие на два ангельских василька. И мне не требовалось прилагать особых усилий, чтобы прочитать в них немыслимое, непоколебимое упрямство.
— Абсолютно, — сказала она, и голос её не дрогнул. — Я не собираюсь рисковать жизнью, не получив ничего взамен.
Я хмыкнул.
Весьма недурно. Только…
— Выходит, слово принца для тебя – ничто?
— Упустили маленькую деталь: вы – не мой принц.
— А тут уж как посмотреть. Ведь если рассуждать, то ты, прекрасный цветочек, все же фейри, пусть лишь и наполовину, — с улыбкой хитрого лиса вмешался Хандр, без какого-либо стеснения разглядывая бесстрашную (скорее, умалишенную) нейру.
Что ж. Я был полностью согласен с его словами. Поэтому вспыхнувшая внутри меня ярость несколько поутихла. А вот сказать то же о нашем экзотическом «цветочке» у меня язык не поворачивался. Поскольку в глубине васильковых глаз, направленных всецело лишь на меня, вспыхнул самый настоящий штормовой океан.