— Продолжишь упрямиться?
— Продолжишь вести себя как необъезженный боров?! — запальчиво произнесла я, а после прикусила язык, вспомнив о тех самых невидимых границах, пролегающих между нами.
Между нами повисло напряженное молчание. И за это время в моей голове пронеслось столько мыслей, что сердце уже было готово разорваться на части. Но затем он хмыкнул: резко, коротко и почти беззвучно. Это мало походило на уступку или смешок. Скорее на маленькое удивление и строжайший упрек.
— Твои манеры поражают.
— А ваши прямо-таки ослепляют. Наверное, где-то произошла осечка и…
Я не успела договорить, мысленно поняв, что, ужаснувшись, перешла на «вы». Потому что он перебил своим неожиданным:
— Хорошо.
Ух и занесло меня! Только…
— Хорошо? — удивлённо переспросила я и невольно поддалась вперёд.
В свете пламени его лицо выглядело ещё более прекрасным и пугающим. Разве это возможно?
— Повторять не буду, — сурово сказал он, неотрывно глядя на меня. Но тут же продолжил: — Я распотрошу её и почищу. А ты сваришь из неё похлебку.
Я лишь коротко кивнула, правда не удержалась от маленькой, пусть и победной ухмылки. Хотя признаюсь: поначалу мне казалось, что в этом явно кроется какой-то подвох. Но когда я увидела, как фейри без лишних слов поднялся с места и, взяв тушку, направился к реке, удивлённо хлопнула ресницами, а затем облегченно выдохнула.
Может быть не все так плохо? К тому же на пути сюда я видела кусты с голубикой. Из нее можно сделать неплохой соус. Вырисовывается вполне себе такой ужин.
К очередному моему удивлению, фейри справился со своей задачей быстро. Причём сделал это весьма искусно. А вот о себе такое сказать было сложно. Первые несколько минут я едва ли могла смотреть на эту тушку без слез. Что говорить о самой готовке? Хотя наивные предположения людей о том, что волшебные существа питаются исключительно ягодами, а может быть и самим святым духом, преувеличены. Я бы даже сказала слишком. Сказки, повествующие о лесном народце, неплохо отражали их сущность. Но они не могли в полной мере передать их истинный, скрывающийся за прозорливыми иллюзиями, облик.
Безусловно, природа – наш внутренний стержень, она же внешняя опора. Сама Матерь дарует нам силы и питает не только тело, но и душу. Однако мы почти ничем не отличались от людей. Ведь в неком роде лесной народец является их прародителем. Мы существуем в единой цепи Вселенной, но при этом наши миры полностью параллельны. Это как смотреть в зеркало: два совершенно одинаковых человека, но по разную сторону. Так для мира примитивов – наш всего лишь призрачная неуловимая тень. В то время как для нас их мир – мелкий незначительный блик, но с головокружительной особенностью губить все живое.
Не скрою, иногда, мне казалось, мы похожи. Низменные желания очень часто превозмогали истинную сущность. Но я никогда не была «за чертой», которой мы именовали вековые врата, способные переносить сквозь мира.
Как бы там ни было, лесной народец не мог питаться исключительно растениями. Ведь чувство истинного насыщения (пусть и несколько отличное от принятого у примитивов) необходимо для поддержания наших физических оболочек.
В конце концов ужин выдался впечатляющим. Особенно если учесть, что нечто подобное я готовила впервые. Правда даже радость от собственной маленькой победы не могла затмить мысли о сестре, которые то и дело меня посещали.
Как она там? Все ли у них в порядке? Не стало ли ей хуже? Цветы уже доставлены? А лекарство? Они уже готовят снадобье?..
Я знала, что Лириан и его семья непременно позаботятся о ней, но…это совершенно не отменяло того, что выработанный годами инстинкт заставлял переживать и заботиться о ней даже на расстоянии. А еще…я безумно скучала.
Мы сидели напротив импровизированного костра. Фейри, сидящий по другую сторону, как и я, любовался неугасающими языками пламени. Сна не было ни в одном глазу. Наверное потому, что мы оба были слишком возбуждены, лишившись привычного уклада жизни. Не говоря уже о пережитом стрессе: путешествие с врагом – то ещё испытание. И хотя он выглядел лучше, чем я, так, словно его не заботило все, что с нами происходило, нечто внутри меня подсказывало: это лишь игра. Думаю, он тоже ощущал эти отголоски дурного беспокойства. Слишком многое изменилось за последние дни…