— Твоим родителям совсем на тебя плевать? — неожиданно спросил он после непродолжительного молчания, заставив меня едва заметно вздрогнуть и одновременно с этим напрячься.
Я сердито прищурилась, взглянув на него.
— С чего ты взял?
— Может быть с того, что они так легко позволили тебе уйти?
— Это совершенно не твое дело. Но раз уж на то пошло, то… Мне не требуется чье-либо разрешение. Больше…нет.
Он хмыкнул.
— Неужели маленькая нейра бунтует?
— Родители маленькой нейры умерли, когда ей исполнилось сто. С тех пор она сама стала хозяйкой собственной жизни, — сухо и вместе с тем строго сказала я, упрямо глядя на танцующие пламя, желая пресечь все эти глупости сразу.
Но не удержалась и все же тяжело вздохнула, опустив плечи.
Повисло неловкое молчание. Горечь от потери, высказанной вслух, превратилась в удушливую петлю, медленно перекрывающую кислород. В какой-то момент мне вдруг показалось, что я задохнусь. Но это темное пустующее чувство, почти забравшее меня с собой, неожиданно отступило, стоило услышать:
— Мне жаль.
Это было искренне. Настолько, что впервые за все это время, проведенное вместе, я действительно поверила ему.
Может быть, я ошиблась и для него ещё не все потеряно? Может быть, в груди фейри бьется точное такое же живое чувственное сердце.
Я почти поверила в это. Но надежда была слишком хрупкой вещью. Она разбилась, так и не успев превратиться в нечто большее.
Словно испугавшись собственных откровений, он вдруг нестерпимо жестоко выдал:
— Может быть поэтому ты такая недальновидная.
Мое тело натянулось, подобно тетиве лука. Хотелось подскочить с места и бросить ему вызов. Но я выдохнула, осознавая всю глупость данного порыва, и, совершенно игнорируя его, развернулась и легла на бок, сухо обронив:
— В таком случае вы не будете против, если я посплю, а вы останетесь на страже, прибегнув ко всем своим невероятным навыкам и талантам.
Он хмыкнул: угрюмо и местами саркастично. Но я приняла это как за «да», поэтому, не раздумывая, закрыла глаза. Вот только уснуть в такой обстановке было практически невозможно. Не говоря уже о том, что как только я закрывала глаза, то невольно возвращалась в те дни, когда наши родители еще были живы…
« — Мама, мама, Лириан снова поймал больше светлячков, чем я!
Я неслась по дорожке в сторону дома. Мама как раз выходила из сада. Её иссиня-черные локоны струились по плечам и спине. Васильковые глаза отражали редкие лучи солнца. Губы растянулись в нежной материнской улыбке.
Она протянула ко мне руки. И я прыгнула в её объятия, не раздумывая, потому что знала: она всегда поймает. Так и сейчас: её руки нежно обхватили меня за плечи. После чего мы вместе сели на старую расписанную качель. Легкими незатейливыми движениями она стала поглаживать меня сначала по спине, а затем и по волосам. Эти маленькие незначительный на первый взгляд ласки всегда успокаивали меня, снимая излишнее напряжение.
— Он снова обыграл меня! — обиженно повторила я, надув губки.
Мама рассмеялась. И этот звонкий мелодичный голос на мгновение заставил меня позабыть о своей обиде и просто расслабиться. Она была похожа на самую настоящую нимфу. Такая же чарующая и волшебная. Ее смех довольно быстро стих. И вот она уже серьезно посмотрела на меня, сказав, убирая мой непослушный локон за ухо:
— Звездочка, если кто-то обыграл тебя, это вовсе не означает, что ты не сможешь сделать этого в будущем. Терпение и упорство – основные качества на пути к желаемому результату.
Я насупилась. Ведь терпения мне всегда и не хватало. Возможно, именно поэтому Лириан так бессовестно всегда меня обыгрывал. Но одно дело это понимать и совсем другое – применять на практике. О чем я тут же и поведала мамочке. Тогда она сказала, мягко улыбнувшись мне:
— Без усилий и какого-либо движения мир замрет на месте. Ведь именно эта сила делает его поистине живым и волшебным. У всего есть свой ход: будь то время, жизнь или живое существо. Вот почему ты должна оставаться сильной и стойкой, несмотря на внешние штормы. Тогда у тебя непременно все получится. Вот увидишь.