Я тяжело вздохнула, стараясь понять то, что она сказала мне. А после все же кивнула, пусть и несколько уныло.
Наверное, мамочка была права. Ведь ещё ни разу она не давала мне плохих советов. Она всегда говорила очень умные вещи. В чем мы с Лирианом убеждались уже не раз. Поэтому, отпустив все обиды, я просто широко улыбнулась и крепко-крепко обняла её.
…
Я стояла на палубе корабля, подставив лицо морскому бризу, и глубоко вдыхала носом. Запах моря всегда был для меня особенным. Он ассоциировался не только с родителями, но и с некой свободой, простором, которого временами так не хватало.
Непокорность, легкость и невесомость. Эти чувства пленили меня. Поэтому, когда родители брали меня с собой, оставляя Нимм на попечение бабушке Согву или родителям Лириана, я чувствовала себя как никогда счастливой. Пусть эти маленькие приключения и не длились дольше семи лунных дней. Время, проведенное на морских просторах, всегда пролетало незаметно. Не говоря уже об увлекательных раскопках и поисках древних сокровищ!
Сейчас я снова испытывала это сладостное предвкушение чего-то таинственного и неизведанного, глядя на горизонт в ожидании появления новых островов. Правда пока стояла лишь кромешная темнота: солнце взошло пару часов назад, но я не могла усидеть на месте, боясь пропустить нечто важное.
— Мин, вот ты где!
Папа появился так неожиданно, что я подскочила на месте. Он по-доброму усмехнулся и щелкнул меня по носу, пристроившись рядышком.
— Уже поздно. Разве тебе не пора в кровать?
— Ты снова это делаешь, —угрюмо, с толикой злости и обиды в голосе произнесла я, продолжая смотреть на мирные волны и проплывающую рядом с нами стаю фельонов. Удивительные создания. Чем-то похожи на дельфинов. Но в два раза меньше, цвета полуденного аквамарина и с ослепительными развивающимися плавниками.
Кажется, нас сопровождали.
— Что именно?
— Снова ведешь себя со мной так будто я все еще ребёнок.
Я повернулась к нему и со всей строгостью сказала:
— Это не так!
Он улыбнулся, тепло и так ослепительно, что вся злость тут же испарилась. Правда маленькая крошка все же вспыхнула, когда он потрепал меня по волосам. Правда следующие его слова немного сгладили накал.
— Что ж, вы правы, эда Де’ви. Приношу свои глубочайшие извинения. Хотя ваша матушка волнуется. Ведь ночью на палубе небезопасно.
Кивнув, я на мгновение задумалась над его словами. После чего неожиданно спросила, обернувшись:
— Пап, а тебе когда-нибудь бывает страшно? Ведь море как огромное чудовище, чье настроение никогда не угадаешь.
Его взгляд обратился к темным бликующим водам. Сейчас она выглядели вполне мирно. Но никогда не знаешь, что скрывается на глубине. Какие монстры прячутся в объятиях тьмы?..
— Знаешь, Мин, не страшно лишь тем, кому нечего терять. Либо тем, кто вконец отчаялся. Иным же страшно будет всегда. И это нормально. Такова наша жизнь, такова сущность, данная нам самой природой. Страх довольно значимый элемент: при должном контроле им можно управлять. Суть в том, как поступишь ты сам. Какой выбор сделаешь в конечном итоге. Это определяет все.
Я кивнула, чувствуя странную горечь и одновременно преисполненную решимость. После чего подняла взгляд к небу. Оно было полностью усыпано звездами. И от каждой веяло таким светом, таким чарующим блеском, словно все вокруг замерло в этом причудливом мгновении.
— Эй, Мин-Мин…
— М?..
Я обернулась, отвлекшись от размышлений о вечности.
Папа смотрел на меня в упор, когда его теплая ладонь легла на мое плечо.
— Тебе нечего бояться. Чтобы не происходило, мы всегда будем рядом. И даже когда нас не станет, что наступит еще очень и очень нескоро, — заметив мой возмущенный взгляд, тут же насмешливо произнес он, — наши души всегда будут освещать твой путь и согревать даже в самые холодные времена. Просто помни об этом и никогда не забывай.
Наверное, эти слова должны были меня утешить, вселить чувство радости и душевной теплоты. Но я вдруг осознала непримиримую истину: нам всегда приходиться прощаться с тем, что дороже всего на свете…