— Вот только вы об этом забыли, когда сослали нас с наших же земель в Терновую Долину.
— Вы опорочили и очернили род. Смешивание кровей –предательство нашего Двора.
— Не мы, а древние фейри, — не без дерзости поправила меня, чтобы тут же добавить: — Где мы – лишь их продолжение. Так почему только мы должны нести это бремя?..
Её слова невольно пробрались внутрь, заставив усомниться в том, какое положение каждый из нас занял. В мыслях невольно скользнул вопрос: «Разве они виноваты в том, что однажды один из нас перешёл черту?..» Но я тут же одёрнул себя, укорив за подобный вздор. Как бы там ни было, предательство обелить невозможно. А принять тех, в чьих жилах текла опороченная кровь, значит поступиться всем, чему мы следовали на протяжении сотен лет. Значит выйти за рамки Благого Кодекса, а это просто немыслимо.
— Так или иначе, — скрестив руки за спиной, деловым тоном продолжил я, — все было предрешено ещё задолго до нас.
Она кивнула: довольно резко и запальчиво, когда согласно произнесла:
— А потому я рада, что не являюсь частью вашего Двора. Ведь только безумец не заметит, что он прогнил изнутри…
Она была невыносима. Настолько, что я едва удержался от хлесткой пощечины в её сторону. Лишь неслыханная сила воли и потаенный страх, о котором знал лишь я и моя собственная тень, заставили меня сжать пальцы и скрипнуть зубами. Уняв расползающийся по коже ледяной жар, я едва дернул уголками губ и не без издевки сказал:
— Все верно. Лучше тешить себя иллюзиями, чем признать собственную никчемность.
Мышцы её лица заметно напряглись. Пухлые бледно-розовые губы сомкнулись в сплошную линию, выражая гнев. Не говоря уже об изломе бровей, красноречиво говорящем о недовольстве и оскорбленных чувствах, которые она с такой отчетливой выразительностью хмурила.
Мы по-прежнему стояли напротив друг друга. Достаточно близко, но при этом на сдержанном расстоянии, чтобы не нарушать строгие границы. Чем дольше я находился рядом с ней, чем больше видел это незатухающее воинственное пламя в её глазах, тем больше понимал, как тяжело оставаться безучастным, сдерживая собственный натиск. Словно внутренний зверь жаждал насытиться каждым вдохом и выдохом маленькой нейры. Отточенная годами ледяная броня давала пусть и слабую, но едва заметную трещину. И каким-то образом я чувствовал в себе эти странные метаморфозы. Словно в порочное царство, утонувшее в бездне собственных слез и пороков, неожиданно ворвалась животрепещущая невинная бабочка, заставив ожить улей из бездушных монстров.
Это чувство было настолько новым, настолько необычным и едва уловимым, что впервые после стольких лет я вдруг почувствовал отчетливый удар собственного сердца. Сердца, которое я похоронил без зазрения совести, считая его лишь необходимо-важным инструментом, помогающим выжить.
— В любом случае, вы либо принимаете мои условия, либо нет, — весьма самоуверенно и напористо произнесла она, сжав ремешок от кожаной, потрепанной временем сумки, перекинутой через плечо, едва сдвинув её наперед, не переставая выстраивать между нами дополнительные стены на интуитивном уровне. Словно они могли удержать меня.
Забавно и так самонадеянно. Однако…
— Будь по-твоему.
— Ты уверен, Сайрон?
Друг едва заметно поддался вперёд и произвольно перешел на официальный тон, назвав меня полным именем, которое мы использовали лишь при посторонних. Сокращенную же версию себе могли позволить лишь члены семьи и приближенные, которых выбираешь лично. В числе которых опять-таки был лишь он и…моя мать. В любом случае, я был благодарен ему за то, что он точно также умел соблюдать границы и не пересекать дозволенность в определенных моментах.
Обдумав сложившуюся ситуацию ещё раз, взвесив все риски и новообретенные возможности, я кивнул. Без сомнений: она нужна мне. Точно также, как и я ей. Словно сама Матерь благословляла меня и вела вперёд, говоря о том, что я избрал верный путь. Именно поэтому…
— Мы заключим блэйт.
⋅•⋅⊰∙∘☽2☾∘∙⊱⋅•⋅
Двумя днями ранее…
Я поставила книгу сказок на полку, а затем погасила ночник. Правда, прежде чем успела уйти, маленькая ручка неожиданно зацепилась пальчиками за мою тунику.