А ведь ему снова удалось вывести меня из душевного равновесия. Что просто уму непостижимо!
Я смотрела вперёд, но совершенно не видела пейзаж перед собой. Лишь одно наглое лицо, по которому так и хотелось пройтись чем-нибудь тяжелым, чтобы наконец стереть это непробиваемое самовольство и маску отчужденности. Ветви под ногами то и дело ломались, издавая ломкий хруст, наподобие раздробленных костей. Не жалея, я продолжала втаптывать их в землю, как и растущие желтоглазки, которые прорастали почти на каждом углу. Может быть, поэтому эта стихия не принимала меня? Моя импульсивность могла быть по нраву разве что огню, да воде, с которой в отличие от остальных, мы неплохо поладили с первых же секунд.
Я смогла отвлечься от собственных неутешительных мыслей, лишь когда начала замечать изменения вокруг. День постепенно клонился к вечеру, сумерки незримо опутывали землю. Невинные поля сменились заброшенной частью леса, в которую обычно никто не совался. Небольшая изумрудная тропа, по бокам которой виднелись желтоглазки, усыпанная еловыми шишками, превратилась в испещренную трещинами узкую дорожку. Теперь повсюду были мелкие острые камешками, из-под которых проклевывалась чернеющая трава. Сочная же и яркая листва деревьев заметно поредела. Повсюду были длинные колючие ветви с лианами, увитыми шипами. А редкая виднеющаяся часть листьев походила на гладкую змеиную кожу. Ещё недавно искрящаяся живость и полнота красок испарились, уступив место грифельным оттенкам с угольными мазками, растушеванными тенями.
Это означало лишь одно: мы неминуемо приближались к Сонной Лощине.
— Держись рядом, — как только мы пересекли границы, велел фейри, заставив меня приготовиться к возможному нападению.
Об этом месте я могла судить лишь по многочисленным слухам того или иного народца. Конечно, многие могли быть изрядно преувеличены, а некоторые, наоборот, не могли вместить и всей доли истины, но… Название данных территорий произошло из-за «шунанти», населяющих местность. Большие барельефные цветы, напоминающие огромную шапку сливок в обрамлении бархатной корзинки, смотрелись довольно мило и весьма безобидно. Но это была очередная иллюзия, как и многие вещи в нашем мире. При одном лишь соприкосновении с ними – они взрывались, источая плотную тяжелую пыль. Она мгновенно проникала в лёгкие и оседала мелкими разъедающими частичками. Пары минут достаточно, чтобы они поглотили весь кислород, насыщающий организм, а затем убили. Лишь единицам, забредшим в Сонную Лощину, удавалось выбраться по мере возможности невредимыми. Может, то была случайность? А может быть воля Духов? Слухи оставались таковыми, что дорога – сюда настоящее смертоубийство. Особенно если учесть густое марево тумана, опутывающее здешние леса: в нем терялось большинство существ. Не в силах выбраться, они оставались вечными пленниками Лощины. Подобно сиренам, она приманивала жертв, а затем утягивала на дно, забирая их себе.
Поначалу все было хорошо. Мы шли медленно, но вполне решительно. Цветов нигде не было. Впрочем, как и самого тумана, несмотря на то что под ногами едва заметно расстилалась пелена, напоминая лёгкие полупрозрачные облака. Может быть, поэтому фейри был сосредоточен больше обычного, реагируя на каждый шорох, который так или иначе до нас доносился. Малейший звук – и его тело инстинктивно разворачивалось в сторону предполагаемой опасности. Он даже не задумывался, действуя будто обученный годами воин. Это утешало и вместе с тем пугало…
Я привыкла полагаться только на себя. Никто не мог спасти меня лучше, чем это делала я сама. Конечно, когда наши родители ещё были живы обостренное чувство самосохранения и режим «вечно начеку» отсутствовали. Жизнь была куда проще и свободнее. Но затем…появилось ощущение пустоты, некого одиночества, несмотря на всех, кто окружал нас тогда. Привычный мир раскололся на двое. Появилось чувство ответственности и возросший внутренний стержень. От меня прошлой осталась лишь невзрачная тень. Я изменилась и даже не сразу заметила это. Но после всего случившегося вернуться к себе прежней было невозможно. Ведь её больше не существовало: той маленькой вездесущей Армин, которая умела хохотать даже над незначительной мелочью, больше не существовало. Мне пришлось стать гораздо сильнее, выносливее и ловчее. В чертах характера стала преобладать скрытность и легкая не присущая до этой поры сдержанность. Правда вспыльчивый, местами непоседливый характер обуздать по-прежнему сложно. Однако сейчас…