Я наконец обернулась, прямо взглянув в его глаза, и сдержанно сказала;
— Впредь воздержитесь от излишних вольностей. Подобная близость нам ни к чему.
Возможно, это было несколько грубо. Особенно если учесть, что пару минут назад он вроде как спас меня. Но я ничего не могла с собой поделать: этот союз противоестественен! И то, что я предала свой народ, лишало меня последней крупицы спокойствия и как таковой морали.
«Мы враги» — без устали крутилось в моей голове. И чтобы он не делал, чтобы не говорил, это не изменится. Никогда. А если учесть, что я не принадлежала к народам, которые были под их юрисдикцией, поскольку нейры считались отдельными представителями со своим правителем, пусть наши земли и были в болотистой местности, он мне не указ. Ему не сломить меня.
Он промолчал. Но к чему слова, когда есть этот особенный взгляд. Стальная непреклонность и сногсшибательное упрямство с ледяными осколками затаенной злости.
«Ты оскорбила меня. Снова. И как только хватило наглости?» —вот, что кричали его глаза, но я сделала вид, что не поняла.
В конце-то концов, пора бы уже было привыкнуть. По крайней мере, начать. Как и лишний раз держаться друг от друга на расстоянии. Иначе такими темпами я выживу из ума раньше, чем нам удастся добраться до Севера. Однако парадокс заключался в том, что дальнейший путь мы не отходили друг от друга ни на шаг. На этот раз фейри четко предупреждал меня об опасностях в виде ядовитых цветов. Правда не потерял врожденного снобизма, продолжая презирать меня: его взгляд отчетливо выражал это, когда пару раз я умудрилась споткнуться на месте. Поэтому я пришла к неутешительному выводу о том, что избавиться от замашек «наследника» попросту невозможно. Впрочем, как и от скверного характера.
Мы сохраняли негласное молчание. Но на этот раз мне удалось абстрагироваться от внутреннего проявления эмоций, и сосредоточиться. Судя по тому, как подозрительно на меня глазел фейри, он тоже заметил эту маленькую перемену. Правда все, что хоть как-либо касалось его можно было интерпретировать с бесконечного множества сторон. Он как шкатулка с потайным дном: никогда не знаешь, что может оказаться на темном дне.
Время шло. Нервы были натянуты. Мы оба были начеку, как если бы оказались в логове врага. Что, впрочем, было не так уж и далеко от истины. Как по мне, это место следовало переименовать в «Огненную Лощину», ведь каждый шаг приравнивался к прогулке по вымощенной из адского камня дороге: куда не сунься – сплошные вулканические породы, вспыхивающие столбом пламени.
День начал клониться к вечеру. Туман наконец рассеялся, исчезнув, снова расставившая предрассветная дымка. Передвигаться стало гораздо легче. Мы с фейри поменялись местами: теперь я вела нас. Сонная Лощина постепенно меркла на фоне живых чарующих деревьев. Черная извилистая тропинка, по которой мы шли все это время, неожиданно исчезла. Перед нами предстали холмы и пушистые равнины.
Сонная Лощина оказалась позади…
— Мы сделали это. Мы прошли… — поддавшись эмоциям, восхищенно прошептала я, взглянув на искрящийся шар луны.
Фейри лишь сухо выдал:
— Ты сомневалась в нашем успехе?
— А ты нет? — удивлённо переспросила я и вдруг добавила, на мгновение задумавшись: — Неужели не было ни раза, когда бы ты в чем-либо сомневался?
Он окинул меня мимолетным ничего не выражающим взглядом, а затем уверенно сказал:
— Сомнения лишают разум ясности, заставляя его метаться в неопределенности. Я же привык действовать целенаправленно, продумывая шаги наперед. Контроль – вот, что действительно дает результат.
Я удивлённо усмехнулась, поражаясь этим доводам.
— Это же просто невозможно.
Разве можно постоянно держать все под контролем?
— Не для тебя. Ведь вы, нейры, руководствуетесь исключительно чувствами. И в этом кроется ваша главная проблема.
— Тогда, что на счет вас? — тут же вскинулась я. — Холодный расчет без возможности чувственного осмысления все равно что механизм, основаный лишь на врожденных инстинктах. В чем тогда смысл?
Он вдруг остановился и, обернувшись, шагнул навстречу.
Наши взгляды встретились.
— В том, чтобы выиграть, — коротко сказал, заставив меня невольно выдохнуть.