— Не уходи, Мин.
— Тебе надо поспать, милая.
Большие изумрудные глаза со всей мольбой посмотрели на меня. И я тут же сдалась.
— Хорошо. Посижу с тобой ещё немного, пока ты не уснешь.
— Почему я вообще должна спать, когда лучи солнца касаются земли? Может, сходим погулять, а потом можем поиграть с пикси и…
Она не успела закончить: тяжелый приступ кашля снова охватил её. Кожа резко побледнела: тонкие голубые венки проступили на теле, покрывая его морозным узором. Болезнь все никак не отступала. И это ужасно меня пугало. Мысли о том, что каждая минута может стать последней, терзали мое сердце сотнями безжалостных кинжалов.
Спешно подскочив с места, я налила в кружку целебного отвара, едва подогрев его, а затем вернулась обратно. Помогая приподнять голову повыше, я поднесла кружку к сухим губам, приказав выпить содержимое до дна. Лишь когда испарина на лбу отступила, а приступ ослабил свои тиски, она начала делать маленькие глотки. При этом по-прежнему не желала отпускать меня, упрямо цепляясь за руку. И так было всегда.
Мама с папой ещё с детства учили нас: чтобы ни случилось – мы сёстры, а значит всегда должны идти рука об руку и поддерживать друг друга. Даже если против нас будет целый мир, мы останемся семьей.
— Давай-ка, ложись. Тебе надо набраться сил.
— Мин, я умру?
Я замерла, не в силах пошевелиться после того, как этот жалобный и в то же время смирившийся детский голосок проник в мое сердце. Все мои внутренности сжались от ужаса и одновременной скорби. Иногда это чувство обреченности настигало меня внезапно, не давая толком опомниться. Но стоило заглянуть в эти большие невинные глаза, и я тут же взяла себя в руки, уверенно сказав:
— Что за вздор! Этому не бывать! Уж точно не в ближайшие пару сотен лет.
— Потому что ты меня защитишь, да? Мама всегда говорила, что ты никогда не дашь меня в обиду.
Я улыбнулась на этот раз с куда большей уверенностью и кивнула. Глаза начала застилать призрачная пелена. Но я не дала и шанса появившимся хрустальным каплям коснуться кожи, подавив это давящее в груди чувство.
— Все будет хорошо. Ты совсем скоро выздоровеешь, и тогда мы обязательно пройдемся по всем пунктам из твоего списка желаний. Просто…нужно строго соблюдать указания лекаря, и все наладится. Надо лишь немного постараться. Договорились?
Она так резво кивнула, что мое сердце в очередной раз болезненно сжалось. Я дала ей очередную надежду, желая верить, что она не окажется иллюзорной.
— Так и быть, я потерплю ещё немного. Но надеюсь, когда мне станет лучше, ты не забудешь свое обещание. Прогулка у светлячкового озера стоит в списке первой!
Теплая улыбка скользнула по моим губам, и я крепко, но очень осторожно обняла её, сказав:
— Ни за что. Все, что захочешь, милая.
— Тогда как на счет легенды?
Я оторвалась от маленькой макушки и подняла голову, насмешливо взглянув на неё.
— Снова о принце фейри?
Очередной уверенный кивок и ангельская улыбка стали для меня самым красноречивым ответом. И я не удержалась от легкой усмешки, ведь это был уже пятый раз за семь лунных дней.
— Что ж, ладно. Но ты попробуешь поспать, хотя бы немного. По рукам?..
Я протянула свой мизинец, и она последовала моему примеру. Чтобы уже в следующее мгновение мы одновременно сцепились ими, соединив большие и указательные пальцы вместе в нашем маленьком жесте, означающем: «Все мое – твое. Все твое – мое. Я – твой щит. Ты – мой свет. Вместе – обещание во век».
Устроившись поудобнее, я стала медленно поглаживать её по голове, тихо заговорив:
— Фейри и нимфы всегда были заклятыми врагами. Они боролись друг с другом за право первенства и единой всепоглощающей власти. Каждый чтил свой род, ставя его превыше всего. А потому склонить голову перед кем-либо – значит уступить врагу, преклонить колено, утратив собственный дух. Так или иначе, каждый норовил доказать, что именно их вид, их род – не только способен, но и достоин править землями Форстлэйнта.
Войны продолжались столетиями. Борьба не утихала: нимфы и фейри то и дело вступали друг с другом в схватку, испытывая силы, данные им от рождения, на прочность. У каждого имелись недостатки и преимущества. Но однажды, когда затянувшиеся кровопролития почти лишили обеих рас главного – их наследия, правители, наконец, одумались. Так они заключили «Сивэйн» – святое соглашение, окропленное солнцем и луной, поделенное кровью двух родов. Именно в нем они разделили территории Мирного Леса на две части, создав тем самым два нерушимых взаимосвязанных королевства.