От размышлений меня отвлек немаловажный факт: мои ноги наконец коснулись ощутимой земли. Я настолько увлеклась, что даже не заметила, как фейри отпустил меня.
Облегченно выдохнув, я огляделась. Мы стояли на одной из поросших лесных тропинок.
Подтянув сумку, я перевела взгляд на принца.
Поправив одежду и свой наплечный рюкзак, он перешел на шаг, бросив на ходу:
— Продолжим путь.
На мгновение я опешила. Мне казалось, что мы обсудим то, что произошло. По крайней мере, то, что мы оба услышали. Но он посчитал иначе. Поэтому решив подумать об этом позже, я тяжело вздохнула и последовала за ним. Правда один вопрос не переставал крутиться в голове:
«На наследника фейри ведется охота?»
⋅•⋅⊰∙∘☽15☾∘∙⊱⋅•⋅
Вот он – Гномий Перевеал. Мы добрались. И хотя на пути сюда пришлось столкнуться с бесчисленными неурядицами, постоянно заметая следы, у нас все же получилось. Впрочем, все это было мелочью, по сравнению с тем, что теперь на нас велась настоящая охота. Ладно. Может быть, не совсем на нас, а на конкретного фейри. Но поскольку мы были в одной упряжке, то нынешнее положение принца напрямую касалось и меня. А значит мы оба находились под прицелом.
Мы почти не останавливались. А если и делали привалы, то изредка, лишь на пару минут, чтобы, так сказать, перевести дух. Теперь наши желания безоговорочно совпадали. Фейри желал поскорее со всем покончить, распрощавшись с нерадивой нейрой как можно раньше. А если посчастливится, то навеки вечные. Я в принципе разделяла его чувства. Но ещё больше не желала рисковать своей жизнь, мечтая как можно скорее вернуться домой, к своим близким. Особенно если учитывать, что в услужении у чокнутого безумца инхэй – разумное существо с магической составляющей, которое отличалось от подобного множества существ своей невосприимчивостью к магии. Мало того, что это огромный черный волк, от пляшущих красных искр в глазах которого хочется стремительно спрятаться, накрывшись с головой одеялом. Прямо как в детстве, когда стараешься избежать танцующих теней и сделать вид, что так они не смогут до тебя добраться. Он мог растерзать нас в два счета. Так ещё и не поддавался каким-либо чарам, кроме тех, что изначально связали его с хозяином.
Мы были на вершине горного хребта. Только так можно было пересечь одну часть Долины и попасть в другую.
Гномий перевал.
Его назвали так из-за того, что эти протоптанные опасные пути чаще всего использовали гномы во время своего «златого часа». Это был особый день в году, когда луна переходила в последнюю фазу, знаменующую окончание месяца. Тогда они добывали полезные ископаемые, а также летящее пламя – драгоценные камни, похожие на драконий зародыш, и транспортировали из одной части долины в другую.
Открывающийся вид на большие острые пики гор, охваченные изумрудной зеленью, и цветные извилистые дорожки, плутающие по неровным зигзагообразным поверхностям, захватывал. Я первые видела такие масштабы. Красота здешних мест пленяла и в то же время угрожающе возвышалась над нами, заставляя чувствовать благоговение перед Матерью в её необъятных просторах.
Солнце медленно поднималось из-за горизонта, окрашивая небо в нежно розовые тона с проблесками ярких золотых мазков. Это был удивительный рассвет, от непередаваемой красоты которого щемило сердце. Но похоже я снова поддалась собственным чувствам, ослабив поводья натянутого контроля. Голос фейри вторгся в картину моего мира, разрушив его до основания.
— Сосредоточься. У нас мало времени. А твоя неосмотрительность может в очередной раз привести к неутешительным последствиям.
— Так и скажи, что не собираешься ловить меня, если я вдруг подверну ногу и, споткнувшись, упаду вниз.
— Поздравляю. Кажется, мы начинаем приходить к взаимопониманию, — с дернувшимися уголками губ, больше смахивающими на суровый оскал, сказал он, а затем поправил свой наплечной мешок и развернулся.
Красота момент быстро испарилась. Волшебство иссякло. И все из-за злосчастного грубого фейри, которому совершенно чужда радость жизни.
Вцепившись в лямку сумки, я шепнула: «Склерк», находя аналогию между принцем и мелкими неуловимыми пакостниками, которые повсюду сеяли хаос и цеплялись за своих жертв настолько, что те кончали с жизнь самоубийством, только бы отвязаться от закостенелых замогильных духов. В позапрошлые века их довольно часто использовали как орудие пыток, способное разговорить даже самого упертого пленника.