Стараясь следовать природным изгибам, чтобы не сорваться вниз, я послушно следовала за принцем. Страшно представить, что со мной было бы, если б я боялась высоты. Ведь мы в очередной раз ступали по тонкой грани, будто играли с мойрами* на то, как быстро нить нашей жизни оборвется.
Легкий ветерок, блуждающий по округе, резвился с волосами, нежно касался кожи, заставляя появляться мелкие мурашки. Деревья, виднеющиеся вдалеке, хранили величественное молчание. Солнце заняло свое привычное место на небосклоне, и все больше распалялось.
Фейри шел позади. Либо всецело доверял, что маловероятно. Либо…всячески не желал в очередной спасать мою пропащую душу. В любом случае, меня все устраивало. Все, кроме одного. Я больше не могла терпеть. Сгорая от любопытства, я все же резко остановилась. Обернувшись, вперилась взглядом в принца, заставив его замедлиться и неопределенно вздернуть бровью.
Несколько секунд мы оценивающе смотрели друг на друга. Такими взглядами обычно прощупывают соперника, желая понять, что у него на уме.
— Чего ты хочешь, Де’ви? Выглядишь так, словно тебя вот-вот разорвет.
Состроив недовольное выражение лица, я спешно отмела очередную грубость (скоро начну с легкостью отбиваться от них, как от назойливых мух) и сказала:
— Тот человек в капюшоне. О каком перевороте шла речь? Ты знаешь их?
Он одарил меня очередным мученическим взглядом, мол: «За что мне все это?». Затем обошел меня и, не глядя, продолжил путь.
Я последовала за ним, словно маленький озорной лис, услышав:
— С чего ты решила, будто мне известно – кто они?
— Значит ты не знаешь?
— Значит теперь ты сомневаешься в том, что это группировка чокнутых изгоев?
— Значит ты так и будешь отвечать вопросом на вопрос?
— Значит ты так и будешь задавать глупые вопросы? — с толикой усмешки продолжил он игру, от которой мне хотелось скрипнуть зубами и завыть в голос.
Фейри наконец обернулся. Мы замерли напротив друг друга .
— Я не знаю кто они. И нет – у меня нет ни малейшего понятия зачем им я, хотя предположить не трудно, если учесть их размах. Вот только идея весьма сомнительна. Даже при всем старании.
— Почему? Так сложно поверить будто кто-то ненавидит сложившийся уклад правления, в том числе твоего отца?
— Ну почему же? В это поверить как раз несложно. А в то, что кто-то сможет противостоять королю фейри – вполне.
— Даже если это будешь ты? — неожиданно произнесла я вслух, но пожалела о своих словах в ту же секунду.
Черты его лица резко заострились. В глубине глаз зародилась стужа. Зрачки расширились, превратившись в бездонную пропасть, отдавая холодным потусторонним блеском.
Он усмехнулся, являя острые колючие звуки и с нескрываемой горечью ответил лишь одно единственное слово, от которого у меня мурашки побежали по коже:
— Никто.
Плотно сомкнув челюсть, он одарил меня хмурым взглядом, заставив почувствовать себя неуютно. После чего развернулся и продолжил путь.
Я чувствовала себя ужасно, хотя не сделала ничего плохого! По крайней мере, мне так казалось. Но это чувство вины…будто я зашла слишком далеко, неожиданно теснило грудь.
Постояв в глубокой задумчивости пару секунд, я встрепенулась и последовала за ним.
Дорога походила на полосу препятствий. Узкие тропки, подобно змеям, плавно скользили по вершинам, то и дело переплетаясь друг с другом. Так мы отслеживали направление, но я и представь не могла, как гномы могли работать здесь. Иногда нам приходилось сбавлять скорость и продвигаться очень осторожно, чтобы не сорваться с крутого склона. Одно неверное движение – и у тебя есть все шансы как подвернуть лодыжку, так и случайным образом свернуть шею.
Наши позиции поменялись местами: теперь фейри шел впереди, а я сзади. При этом он изредка оборачивался – доли секунды ему вполне хватало, чтобы убедиться: я по-прежнему рядом и сворачивать шею не собираюсь.
Я наблюдала за ним со стороны. Его взгляд то и дело блуждал по горным вершинам, изредка останавливался на макушке виднеющегося вдалеке леса, а иногда на проплывающих облаках. Но в нем ни разу не промелькнула искра, присущая живым существам, которых хоть что-то волнует в этом мире. Казалось, все это было ему безразлично. Казалось, он не так уж и дорожил своей жизнью.
Если поначалу я ещё могла допустить мысль, что чувства ему не чужды. Просто они где-то глубоко, там, где никто не видит. То теперь все больше убеждалась в её безнадежности. Он будто разучился или же…забыл каково это. Возможно, даже на смертном одре его сердце осталось бы безучастно молчаливым.